Читаем Информация полностью

— Хорошо, ты не можешь расстаться с «Танталусом», это работа приличная и к тому же постоянная. Ты сам так говоришь. Но ты мог бы отказаться от курения, выпивки и наркотиков. И тряпок. Дело не в том, что ты много тратишь, а в том, что ты столько не зарабатываешь.

— Я не могу бросить писать романы.

— Почему?

Потому что… потому что тогда он остался бы один на один со своими переживаниями, не переведенными на литературный язык, не переданными бумаге и читателю. Потому что тогда он остался бы один на один с жизнью.

— Потому что тогда у меня останется только это.

Кухня — синий пластмассовый тазик с трусами и майками мальчишек, жесткая черная сумка на стуле, разинувшая свою голодную пасть, тарелки, ложки, салфетки, появляющиеся на столе по утрам, восемь коробок с хлопьями в целлофановой упаковке: все это складывалось в зримый образ того, что он имел в виду.

— Жизнь. День за днем, — добавил он.

Это была катастрофа — сказать такое женщине — женщинам, которые вынашивают жизнь, которые приносят ее в мир, крича от боли, и никогда не позволят, чтобы ее — эту жизнь — поставили на второе место.

Глаза Джины, ее грудь и шея налились кровью, указывая Ричарду на его ужасную ошибку.

— Единственная альтернатива, — сказала она, — я буду работать полную рабочую неделю. Кроме пятниц, конечно. — Потом она сказала, сколько ей будут платить: сумма, от которой ему сделалось неудобно. — Это значит, что тебе придется собирать мальчиков каждое утро и укладывать их каждый вечер. По выходным мы будем это делать вместе. А также тебе придется ходить за покупками. Стирать и готовить.

— Я не умею готовить.

— Я тоже… Таким образом, — продолжала она, — на жизнь у тебя будет уходить много времени. И мы посмотрим, будет ли тебя хватать на что-нибудь еще.

Оставался еще один вариант, прикинул про себя Ричард. Он мог бы трахать ее дважды за ночь, отказаться от всего этого дерьма — алкоголя, сигарет и наркотиков. И сидеть без денег. О, конечно, так и нужно поступить. Ричард посмотрел на лицо Джины: оно слегка лоснилось, предвкушая сон; на ее розовую шею. Джина была его сексуальным наваждением. И Ричард был женат на ней.

— Послушай, что я тебе скажу, — произнесла Джина. — Сколько тебе еще осталось, чтобы закончить то, что ты сейчас пишешь?

Ричард поморщился. Одна из многих проблем с его романами состояла в том, что на самом деле они не заканчивались. Они просто обрывались. «Без названия» и так был уже очень длинным.

— Трудно сказать. Скажем, год.

Джина откинула голову. Это было жестко. Но она глубоко вздохнула и сказала:

— Ладно. У тебя есть год отсрочки. Заканчивай роман, а там посмотрим, принесет ли он хоть какие-нибудь деньги. Думаю, год мы сможем продержаться. В финансовом смысле. Я сделаю все, что от меня потребуется. Я справлюсь. У тебя есть год.

Ричард кивнул. Ему показалось, что так будет справедливо. Ему хотелось поблагодарить Джину. Но во рту пересохло.

— Один год. И я не скажу ни слова.

— Прошел год, — продолжила Джина разговор, начатый год назад. — И я не сказала ни слова. Верно? Я сдержала слово. А что у тебя?

Неудачный оборот, подумал Ричард: слова, слово. Но все правда. Джина сдержала свое обещание. А он обо всем забыл. Или постарался забыть. Они продержались и в смысле финансов, хотя даже самые поверхностные расчеты убедили Ричарда, что им не хватает еще двух-трех обозрений в неделю. Было слышно, как Марко все причитает во сне.

— Как твои успехи? Ты закончил роман?

— Практически да, — сказал Ричард. Это было не совсем так. «Без названия» вообще-то не был закончен, но он уже был невероятно длинным. — Еще неделя-другая — и я закончу.

— И что ты собираешься с ним делать?

— Я тут как раз думал, — сказал Ричард. — Есть ведь еще побочные доходы от моих романов, которые мы не учли. Их надо приплюсовать.

— Приплюсовать что?

— Ну, например, библиотечные деньги, — Ричард проверил реакцию Джины: она посмотрела на него с недоверием. — Доходы с библиотек. Надо все сложить.

— Я знаю, что такое доходы с библиотек. В деталях. Сколько ты в этот раз получил? Когда все выходные провалялся на диване. Сколько? Тридцать три пенса?

— Восемьдесят девять, — сурово отрезал Ричард.

— …Серьезная помощь!

Они оба замолчали, а Ричард постепенно опускал глаза все ниже к полу. Он подумал о временах, когда в его библиотечном чеке гордо значились цифры: 104,07 фунтов. Это было в то время, когда вышли два его первых романа и когда никто еще не знал, что это дерьмо.

— Я, кажется, подыскал агента. Она работает на Гвина. Гэл Апланальп.

Джина приняла это к сведению.

— Ах, ее, — сказала она. — Договор уже подписал?

— Пока нет. Наверное, скоро подпишу.

— Слушай, так и иначе, но в нашей жизни придется что-то менять. Тебе наплевать на деньги, и это прекрасное качество, но мне не наплевать, и так дальше продолжаться не может.

— Я знаю, знаю.

— …Ладно, как хоть он называется. Твой новый роман.

— «Без названия».

— А когда будет название?

— Нет, он называется «Без названия».

— Ты хочешь сказать, что ты не знаешь, как назвать его?

— Нет, он называется «Без названия».

— Но как он может называться «Без названия»?