Читаем Информатор полностью

Они выехали из Дуалы до рассвета и направились на восток к Яунде, а потом свернули на юг. Чем ближе они подъезжали к границе, тем хуже становилась дорога. Попасть в Экваториальную Гвинею из Камеруна было по меньшей мере не так-то просто. Граница от берега океана шла по реке Нтем, а затем по джунглям, где можно было пройти только пешком, и жители местных деревень часто сами не знали, где кончалась их страна и начиналась еще какая-то. На машине можно было проехать только по одной дороге длиной 120 миль, и сейчас они ехали по проселку, ведущему к ней.

Заграждение, перекрывавшее дорогу, и маленькая хибарка рядом знаменовали собой пограничный пост, за которым находилась уже Экваториальная Гвинея. Монро затормозила. Судя по всему, на КПП никого не было. Прошла минута, но из хибарки, служившей офисом, никто так и не появился. Она выключила двигатель и вылезла из машины, сразу ощутив практически шоковое воздействие раскаленного воздуха.

Единственная комната в хибарке оказалась пустой. Тишину нарушало только жужжание насекомых, залетавших в окна без рам и вившихся над цементным полом. Монро постояла у двери и вернулась к металлическому заграждению. Оно представляло собой три стойки и протянутую между ними цепь с висячими замками. Это означало, что им нужно найти трех служителей с разными ключами. Граница на замке! Вообще-то закрывалась она в пять часов, но поскольку уже наступила вторая половина дня, а машин и людей не было, чиновники наверняка решили, что на сегодня поработали достаточно, и завершили трудовой день. Не исключено, что кто-кто из них уже вернулся к себе, в родную деревню, не забыв прихватить с собой и ключ.

Она видела, как Бейярд подался вперед и, перегнувшись через руль, вгляделся в грязное ветровое стекло, следя за ее движениями, затем вылез из машины.

— Три замка, — сообщила она. — В офисе пусто. — Она перевела взгляд в сторону поселка. Где-то там, на его улицах, в каком-нибудь баре или ресторане сидел неизвестный, поджидавший их прибытия через неделю. Ему надлежало перехватить их и сделать так, чтобы она никогда не добралась до Монгомо.

Если бы они въезжали в страну под более благовидным предлогом или располагали временем, разумнее было бы повернуть назад, направившись на запад, где и пересечь границу в неохраняемом месте. Здесь же они были как мишени на стрельбище. Если кто-то разгадает их маскировку под израильтян, то это выяснится уже очень скоро.

К машинам тем временем подошли женщины и дети. Одни старались привлечь внимание Брэдфорда, оставшегося сидеть в машине, а другие окружили Бейярда и Монро, предлагая им что-нибудь купить. Мальчик лет восьми-девяти держал на голове большой пластмассовый поднос с гроздьями бананов. Бейярд выбрал одну, присел на корточки, чтобы оказаться с мальчиком на одном уровне, и, протянув ему пригоршню мелочи, одарил Монро ослепительной улыбкой: поиски отсутствующих чиновников начались.

Через тридцать минут они нашли первого, а еще через сорок — второго. На поиски третьего ушло два часа, но он оказался пьяным и никак не мог вспомнить, куда последний раз сунул свой ключ. Монро, не желавшая давать взятку или бесконечно ждать, прибегла к уловке. Она упомянула несколько громких имен, и слегка завуалированная угроза возымела отрезвляющий эффект — ключ был благополучно найден, и конвой проследовал в Эбебеин. Теперь об их появлении стало известно абсолютно всем, в том числе и тем, кто поджидал их приезда, а в том, что таковые люди были, Монро не сомневалась. Однако ничего тревожного, подозрительного или того, что указывало бы на провал прикрытия, не наблюдалось.

Поселок с населением в несколько тысяч человек находился на перекрестке дорог, ведущих в Габон, Камерун и Экваториальную Гвинею. Оживленная рыночная площадь являлась центром деловой жизни на многие мили вокруг. Вдоль сетки разбитых и в основном немощеных дорог стояли дома с побелкой, покрытой грязно-рыжими пятнами, а жизнь, как и в большинстве сельских поселений континента, текла размеренно и походила на летаргический сон. Машины минут десять медленно пробирались по узким и пыльным улицам, пока наконец не оказались на мощеной дороге, ведущей в Монгомо. Выехав за пределы селения, где их уже не сопровождали любопытные взгляды жителей, Монро свернула на обочину.

Буйная растительность, обрамлявшая дорогу с обеих сторон, образовывала своего рода коридор с зелеными стенами. Поглядывая по сторонам на случай появления какой-нибудь машины, Монро и Бейярд быстро поменяли камерунские номерные знаки на гвинейские и спрятали их вместе с документами на машины за обшивкой дверей. Через несколько минут они уже ехали с новыми знаками, а по документам машины были оформлены на имя президента. До Монгомо оставалось восемьдесят километров, и, поскольку дорога была вполне приличной, можно было рассчитывать на то, что они доберутся туда к вечеру. Но они решили появиться в городе только после рассвета: выйти на нужный дом было лучше с утра, а останавливаться на ночь в Монгомо представлялось слишком опасным.