Читаем Инферно полностью

Документы Уланова были в порядке, но он не хотел, чтобы дурацкое недоразумение вроде иностранного акцента задержало его. Он уже опаздывал.

Однако капитан едва покосился на него и вошел внутрь. Старое название магазина было замазано чёрной краской из баллончика. «БТР4». Эти надписи были повсюду, и Уланов пытался запомнить их все. «ФБР Ф2». «АЭД С/С». Он все включал в свои рапорты, и постепенно у него складывалось впечатление, что Лидвилл не просто укреплял свою и без того мощную военную базу. Уланов полагал, что они собираются атаковать. Но кого?

Конечно, вокруг ходили слухи. Было очевидно, что ведется воздушная война. Уланов слышал, что создается новое нанооружие; что Рут предала Лидвилл и сбежала, утаив какую-то неизвестную нанотехнологию; что Джеймс Холлистер казнен, а многие другие сидят в тюрьме или под домашним арестом.

Уланов понимал, что и его самого схватят со дня на день.

* * *

В комнате старого отеля — небольшой приватной комнатке с электричеством, компьютером и двумя телефонами — Уланов встретился с сенатором Кендриксом и генералом Шредером. Бывший космонавт волновался, и его волнение работало на американцев — но скрыть тревогу не удавалось. И все же он попытался.

Кендрикс, вне всяких сомнений, наслаждался моментом. Пока они обменивались обычными приветствиями, сенатор пристально вглядывался в лицо Уланова.

— Доброе утро, капитан. Присаживайтесь. Хотите чего-нибудь выпить? Кока-колы?

Он вытащил из ящика стола красную банку.

Уланов знал, что не вскрытая жестянка с содовой стоила на черном рынке пятьдесят баксов. Кендриксу нравилось делать маленькие поблажки.

— Да. Благодарю.

— Как ваша нога?

— Лучше. У вас превосходные врачи.

Уланов был в командной рубке шаттла «Эндевор», когда тот неудачно приземлился на шоссе за городом. При посадке капитану досталась порция осколков лобового стекла, а пилот погиб.

— Хорошо, — отозвался Кендрикс. — Хорошо. Приятно это слышать.

Уланов терпеливо принял у него из рук колу и поднял банку в салюте.

— Спасибо.

Широкополая ковбойская шляпа опустилась в медленном, торжественном кивке. Этот белый головной убор служил фирменным знаком Кендрикса, так же, как и галстук-бабочка, который он повязывал поверх простой голубой рубашки. Сенатор был чисто выбрит. Уланов подозревал, что в Вашингтоне Кендрикс носил костюмы, но в Колорадо, своем родном штате, предпочитал выглядеть неформально. Большинство беженцев, собравшихся в городе, были из местных или, по крайней мере, с ближайших западных территорий. Значительная часть военных тоже раньше базировалась в этом штате.

Уланов сомневался, что тут проходили какие-то выборы. Вряд ли их собирались проводить и впредь, однако играть на знакомый образ наверняка легче. Люди хотели чего-то традиционного, того, на что можно опереться среди обрушившихся на них потерь и горя. В свои пятьдесят с небольшим Лоуренс Н. Кендрикс, спортивный и подтянутый, представлял собой вполне приемлемую отцовскую фигуру.

Генерал Шредер, судя по всему, брал пример с сенатора и пытался соответствовать тем же клише. Его тёмные волосы были длиннее, чем обычно принято у военных, и смягчали суровость мундира ВВС, орденских планок и знаков различия. Длинная стрижка заодно скрывала повязку на ухе, откуда, по догадкам Уланова, удалили предраковую меланому.

Однако Шредеру не хватало харизмы, которая придавала Кендриксу его непоколебимую уверенность. Возможно, просто потому, что Шредер видел собственными глазами куда больше несчастий и разрушений. Обычно он вел себя так же напряженно, как Уланов, и сегодня это было заметно. Генерал держался тихо и скованно. Здесь он выступал на вторых ролях.

«Но не следует забывать о нём», — подумал Уланов, прихлебывая сладкую шипучую колу.

У них со Шредером было больше общего, и генерал вполне мог помочь, если сенатор позволит.

С первых дней чумы между Кендриксом и высшим постом в государстве оставалось не более восьми кресел. Президент погиб во время эвакуации Восточного побережья при крушении вертолета. Вице-президент автоматически занял его место, а в разразившемся хаосе спикер Палаты представителей очутился в Монтане, которая скоро перешла под власть мятежников.

Конец света сыграл Кендриксу на руку. И если в последние дни действительно подавили попытку переворота, то после неё сенатор оказался в ещё более выигрышной позиции. Кендрикс и Шредер уже занимали два из семи кресел в президентском совете, и Уланов предполагал, что в результате последних событий властную верхушку проредили до четырёх или пяти человек. Во время прежних переговоров он встречался со всей семеркой, но два дня назад ситуация изменилась.

Под маской ленивого ковбоя Кендрикс скрывал острый ум, предприимчивость и глубокие знания. «Он настоящий медведь, — мысленно отметил Уланов. — Ничего не боится и вечно голоден. Как я могу использовать это против него?»

— Что ж, похоже, мы не ошиблись в дурных прогнозах, — в конце концов произнес Кендрикс, постучав костяшками пальцев по столу и махнув рукой в сторону Шредера. — Сейчас мы не можем дать вам самолеты.

— Это сложно, — покорно согласился Уланов.