Рут кивнула, ощущая себя сапером, идущим по минному полю. Спорить опасно. Возьмёт и замолчит на неделю, чтобы преподать им урок, — что тогда делать? И все же живые люди — не пустые сосуды. Живой организм, под завязку набитый километрами кровеносных сосудов и тканей, во много раз сложнее любой внешней среды. Система кровообращения, вполне вероятно, доставит нановакцину в места скопления «аркоса», но те частицы, что избегнут встречи с ней, получат возможность беспрепятственно размножаться.

Сойер опередил её.

— Опасность представляют собой те частицы, которые не достанет вакцина, — передал он через Кэма. — Ваш ключ распознавания хорош, но вам всем придется попотеть ещё год, если не больше, чтобы увеличить процент эффективности. Вместо этого мы добавим новый компонент.

— Лишняя масса понизит скорость действия, — вырвалось у Рут прежде, чем она успела опомниться. А ведь только что мысленно обещала не настраивать Альберта против себя…

Но Сойеру выпад даже понравился. Его гортанный смех напоминал кваканье лягушки-быка.

— Саотаэт так саотаэт.

Кэм тряхнул головой:

— Извини, что ты сказал?

— Сао… — начал Сойер, недовольно повышая голос, но Рут закончила вместо него:

— Сработает так сработает. Совершенно согласна.

«Аркос», просыпаясь в организме носителя, выделял крохотное количество тепла — малую долю калории, во время репликации тепла выделялось в семьдесят раз больше. Если модифицировать вакцину так, чтобы наночастицы улавливали этот характерный импульс, и добавить ключ распознавания Рут, то новая частица сможет обнаружить все «аркосы» ещё до перехода их в активное состояние. Человек, внутри которого будет происходить такая битва, скорее всего почувствует боль и даже получит некоторые повреждения. Однако нет лучшего способа испытать и довести вакцину до нужной кондиции, чем создание действующего прототипа.

Идея выглядела рискованной и непривычной, зато обещала быстрый результат. Сойер уверял, что это вопрос незначительного изменения интегрального кода. Менять конструкцию не потребуется. Используя лазер для работы в крайней области УФ-спектра, который имелся в лаборатории его научной группы, можно превратить один из портов теплового двигателя в термосенсор. Этот лазер намного превосходил АСМ и электронные микрозонды Лидвилла.

— В Стоктоне было много пожаров, — заметила Рут.

«Сейчас проговорится, — подумала она, — если только ФБР в своем отчете правильно назвало город».

— Что, если от вашей лаборатории ничего не осталось?

Сойер неуклюже повернулся к ней живой половиной лица. Бородавчатые губы растянулись в тонкой, деревянной ухмылке. Он покачал головой с явным удовольствием от того, что мог поправить её ещё раз, и произнес по слогам:

— Са-хра-мен-то. Мы пееэхали ф Сахраменто, том соок четыэ на шессят фосьмой уице.

Дом сорок четыре, шестьдесят восьмая улица!

У Рут от радости перехватило дыхание. Здоровый глаз Сойера наблюдал за ней — внимательно и четко, но с бесконечной усталостью. Она не сумела перехитрить калеку. Тот сам решил выдать секрет, не преминув напоследок ещё раз козырнуть обширностью своих познаний.

Сойер не сдался, он просто изменил стратегию. Пробубнив ещё десять минут, Альберт заторопился, опасаясь, что не успеет объяснить подробности, прежде чем окончательно откажет тело. Его бормотание превратилось в бессвязный лепет. Он начал терять нить собственных рассуждений, повторялся, хлопал себя рукой по ноге, жмурился и сверлил Рут пронзительным, но постепенно угасающим взглядом.

Напоследок Сойер приберег ещё один сюрприз.

Глава 24

Кендра Фридман собиралась жить вечно или, по крайней мере, двести-триста лет. Победу над раком она считала только началом. Наночастицы «аркос» были способны избавить человеческий организм от любых болезней и вредных элементов. На очереди стояла борьба с одряхлением от возраста, ибо частицы могли очищать ткани от бляшек и жировых отложений, восстанавливать пораженные остеопорозом кости, поддерживать работу сердца, печени, желудка.

Родители ученых могли стать последним поколением, для которого смерть была неизбежностью.

Обеспечив себе двести лет отменного здоровья и трудоспособности, с учетом дальнейшего прогресса в медицине, люди воистину могли бы обрести бессмертие.

Альберт Сойер с готовностью принял предложение поработать с Фридман. Это случилось за четыре года до чумы. Нет, он не повелся на россказни о бессмертии. Область нанотехнологий кишела чудаками-энтузиастами, обещавшими что угодно — от микрокомпьютеров, смонтированных на оптическом нерве в голове человека, до холодного ядерного синтеза в бутылке из-под «кока-колы». Альберт принял предложение Фридман потому, что она ни от кого не зависела, гарантировала ему драгоценную свободу поиска и располагала деньгами.

После двух десятилетий сказочных обещаний в нанотехнологиях наступил период скромного, постепенного прогресса. Инвесторы растеряли иллюзии, и поток венчурного капитала иссяк, однако у Кендры имелся богатенький покровитель, понимавший, что на том свете деньги ни к чему.