Читаем Инферно полностью

Пойти на уступки пришлось обоим. Майор настоял на присутствии всех трёх научных сотрудников, согласившись оставить солдат за дверью, но сказал, что отправится сам с одной из камер.

Рут проследовала за Кэмом в темную прихожую и оттуда — в ничем не приметную, но чистую гостиную. У дверей спальни юноша движением руки опять остановил спутников и первым шагнул через порог.

За ароматным дымком горящих дров Рут различила вонь давно не мытого тела и кислого пота. Эрнандес поднял видеокамеру — раздался мелодичный звон, — очевидно, проверял кнопку записи. Пять секунд спустя камера опустилась. Ди-Джей, выгнув бровь дугой, озирался по сторонам. Тодд переминался с ноги на ногу, как бегун на старте.

В избушке практически не было мебели: ни дивана, ни стульев — все пустили на дрова. Рут невольно вспомнила свою голую комнату в Тимберлайне. У очага на жестком деревянном полу лежала пара свернутых спальных мешков — явно для детей. На вделанной в стену полке она заметила любительскую радиостанцию.

При виде её Рут вновь охватила тихая грусть. Густаво мог бы вступить с этими людьми в прямой контакт, если бы следил за любительским радиоэфиром в первые десять дней, когда Кэм пытался выйти на связь. Голос Гуса, возможно, не раз звучал в этом помещении. Но с середины апреля он был занят переговорами с военными, подготовкой к посадке, после чего МКС опустела.

Интересно, чем бы все закончилось, если бы такой разговор состоялся? Совет узнал бы о Сойере с его оборудованием ещё до возвращения астронавтов, и посылать Рут с охраной из заговорщиков-спецназовцев не было бы нужды.

Сойер ещё мог оказаться в руках совета. Джеймс, конечно, прикроет, скажет Кендриксу, что нанотехнолог занята, если сенатор спросит о ней, погасит расползающиеся слухи. Но «жучки», которыми напичкана лаборатория, рано или поздно засекут пересуды об отсутствующих коллегах. Записи, скорее всего, прослушиваются каждые сутки.

В любую минуту мог поступить новый приказ, информирующий Эрнандеса об изменниках в его окружении.

Кто знает, не отправлен ли вдогонку ещё один самолёт?

— Ну, что ж, — нарушил ход мыслей Рут голос Кэма. Он взмахнул рукой-клешней. — Можно начинать.

Альберт Сойер больше походил на оплывшую — подтаявшую и скособоченную — свечу, чем на живого человека. Он сидел на кровати, прислонившись к стене, возможно заняв это положение с чужой помощью.

Сойер старался не подавать виду, что ему плохо, но в результате атак наночастиц его мозг потерял управление мышцами правой стороны тела: веко — птозное, щека обвисла, голова клонилась на опавшее плечо. Он сильно исхудал, сохранившаяся плоть облепляла скелет, оставляя глубокие впадины. Если смуглое лицо Кэма казалось обожженным, то более светлая кожа Сойера превратилась в сплошной синяк с выделявшимися на его фоне узлами и бляшками. Волосы на голове, напоминавшей пулю, торчали жидкими клочками.

Хотя Кэм с Морин заранее их подготовили, у Рут перехватило дыхание, а вставший на пороге как вкопанный Тодд, не совладав с собой и зажав рукой нос, толкнул майора локтем.

Охватившее гостей отвращение как в зеркале отразилось на живой половине лица Сойера. Левый глаз расширился, загорелся недобрым внутренним огнём.

— Ты только посмотри на этих гребаных пижонов, — нарочито громко и развязно, нехарактерным для него тоном сказал Кэм. Глаз Сойера дико крутнулся. Его приятель снова заговорил, отвлекая внимание на себя:

— Гребаный маникюр… ты такое когда-нибудь видел?

Сойер пошевелил губами: «Саэньке».

— Да уж, сладенькие… Чуть не в галстуках заявились.

«Кэм ведет свою игру, — догадалась Рут, — нагнетает искусственную враждебность, но ему лучше знать… мы не оставили парню большого выбора, унизив его друга одним нашим видом».

Пусть этот полутруп считает, что утер прибывшим нос. Возможно, потом смягчится и выдаст свою тайну.

Эрнандес, прижав камеру левой рукой к бедру, правой отдал честь.

— Майор Фрэнк Эрнандес, — представился он. — Вторая дивизия корпуса морской пехоты США, командир отряда.

Чуток перестарался, но вышло неплохо. Пусть Сойер почувствует себя важной птицей, увидит, что к нему прислали лучших из лучших.

Даже Ди-Джей вдруг обрел вежливость:

— Меня зовут Дханум…

— Харэ! — Сойер дернулся, закрыв оба глаза. Рут сначала приняла окрик за ещё одну искаженную фразу. На самом деле Альберт просто решил отбросить ненужные церемонии. Кэм, видимо, успел доложить, кто к ним явился, и его друг не хотел тратить время на пустяки.

Рут следила за движениями губ Сойера, пытаясь расшифровать срывающиеся с них звуки.

— Йаагу разаота атитео. Акос такисаззаалса…

— Я могу разработать антитело, — перевел Кэм. — «Аркос» так и создавался, как адаптивная матрица.

— Ахха! — прохрипел Сойер, соглашаясь с уточнением. «Аатиная атриса», — повторил он с упрямством трехлетнего ребенка, которому не дают самому рассказать любимую историю.

Кэм послушно повторил: «Адаптивная матрица».

Рут отвела взгляд, внутренне сжавшись от ужаса. Остальные тоже притихли.

Разум Альберта был изувечен не меньше, чем тело.