Читаем Инферно полностью

Понятное дело, им не терпелось выяснить все побыстрее, но этого типа буквально трясло от нервного возбуждения. Да и остальных тоже. С чего бы это? Они ведь с охраной.

И начали они не с того вопроса…

Рут, бросив на Ди-Джея сердитый взгляд, поспешно вмешалась:

— Мне надо присесть. Я так устала. Давайте все сядем и поговорим спокойно, а?

Кэм кивнул. Они прогулялись вниз по дороге, в то же время не отходя от самолетов и хижины слишком далеко. Двое морпехов не отставали от ученых ни на шаг. Кэм любил сидеть на уступе из утрамбованной земли и гранитной крошки — туда часто наведывались дети, затевая шумную возню из-за кусочков кварца. Пик Медвежий с него не был виден.

Ди-Джей и Тодд оказались паршивыми собеседниками — один говорил и никого не слушал, другой как воды в рот набрал и лишь непрерывно чесал старый шрам на носу, глядя куда угодно, но только не на изуродованный профиль Кэма.

— Мы сумеем победить чуму, — уговаривала Рут. — Клянусь!

Юноша угрюмо смотрел на подобранный по дороге камень — осколок молочного кварца с оранжевыми и черными прожилками железа.

Приближался закат. На небе — ни облачка, желтое солнце опускалось за край мира, не теряя яркости и не меняя краски вокруг. Непрерывно стрекотали кузнечики.

— Разработка почти готова, — продолжала Рут. — Её уже можно испытать в лаборатории.

Кэм кивнул. Он надеялся услышать что-либо подобное. Но душа реагировала на долгожданную новость совсем не так, как представлялось раньше, и он лишь молча вертел в заскорузлых руках белый блестящий камень.

Юноша считал, что давно избавился от жалости к себе, но теперь невольно замечал, что избегает встречаться с Рут взглядом. Женщина смотрела на него с нескрываемым интересом, как смотрят только дети, разговаривала с сочувствием и непонятным почтением, что волновало его больше, чем неприязнь Ди-Джея. Враждебность совершенно не трогала Кэма. Он и сам испытывал отвращение к себе — к своей внешности, своему прошлому.

Эта умная, пытливая женщина сразу потеряет все уважение к нему, как только узнает правду.

Немногие мужчины сочли бы Рут красавицей, но главное, она была здорова, опрятна и увлечена своим делом. С ней хотелось сойтись поближе, но именно поэтому Кэм пока не мог позволить себе раскрыть перед ней душу.

— Вы — от повстанцев, — произнес он таким тоном, словно это была истина, не требующая доказательств. Интересно, как они отреагируют? Хотя какая, собственно, разница. Скоро они улетят, забрав с собой Сойера, если только кто-нибудь не явится раньше и не перебьет всех этих солдат. Черт побери! Вот почему они так торопятся!

Когда Кэм наконец поднял глаза, Рут заметно встревожилась, но не отвела взгляда.

— Что?.. Нет, мы из Лидвилла.

— Тогда вам самим лучше знать, где лаборатория.

— Что за чушь! Кончай уже, рассказывай! — встрял Ди-Джей.

— Вам лучше знать… — Кэм понятия не имел о местонахождении лаборатории Сойера и честно признался в этом ещё во время радиосеанса. Альберт отказывался назвать адрес, пока за ним не приедут, не окажут ему медицинскую помощь и не отвезут его в сытое, безопасное и чистое место.

Кэм начал уговаривать доктора Андерсона сообщить о Сойере в Колорадо, прежде чем успел назвать собственное имя. К сожалению, любительская радиостанция — не телефон. Семья сохранила передатчик ради развлечения и для экстренных случаев. Его мощности вполне хватало, чтобы покрыть расстояние до Лидвилла, но, если только на другом конце не принимали передачу в нужное время и на нужной волне, проще было молиться. В последнее время весь радиообмен производился на частотах вооруженных сил и федеральных служб. Любительские каналы никто не отслеживал.

МКС могла бы сыграть роль идеальной релейной станции, за прошлый год обитатели вершины несколько раз разговаривали с астронавтами, поэтому теперь они составили продуманный график и были уверены, что рано или поздно с орбиты ответят. Однако МКС ни разу не вышла на связь.

Контакты удалось установить также с наземными абонентами — и с ближними, и с дальними. За десять дней они смогли переговорить с некоторыми из них. Никто ничем не мог помочь. Большинство беспомощно сидели на безопасных островках — вершинах, рассыпанных вдоль побережья. Люди в Скалистых горах старались держаться подальше и от Лидвилла, и от его врагов.

Кэм слышал, что район континентального водораздела постепенно охватывала гражданская война. Об этом, как о малозначащем курьезе, рассказывал Голливуд. Теперь из-за междоусобицы расстояние в тысячу километров стало непреодолимым препятствием даже для радиомоста.

Молчащий эфир представлялся Кэму невидимым, бескрайним и безжизненным океаном, в плавание по которому они отправлялись каждый вечер, если благоприятствовала погода. Иногда несколько ночей подряд атмосферные помехи не позволяли послать четкий сигнал. Нередко собеседники обрывали неустойчивую связь, приняв их слова за розыгрыш, или она обрывалась сама из-за дальности расстояния.