Читаем Инферно полностью

Кэм замолчал. Они почти поравнялись с углом здания, и он не собирался делиться новостью с Бакетти.

Сойер не врал. Все, похоже, так и было. Схитрил, конечно, скрыл информацию колоссальной важности, иначе бы его тут же и прикончили, но притворяться, разыгрывать роль он не умел. Надменность и высокомерие Сойера вылезали наружу даже тогда, когда это угрожало безопасности двух мужчин и Эрин.

Партнер по интимному треугольнику и раньше вызывал у Кэма неприязнь. В конце концов он потерял доверие к Альберту настолько, что готов был выстрелить ему в спину, — чувство сродни тому, что испытывает обманутый влюбленный. Кэму ни с кем и никогда не приходилось вступать в столь близкие отношения. Сойер и Эрин заменяли ему семью.

Юноша смирился, поняв: даже если сукина сына придется тащить на себе, он потащит.

Кэм и Бакетти положили руки Эрин себе на плечи и подтянули её вверх. Девушка переставляла ноги с новой решимостью, лишь бы унять тянущую, выворачивающую наизнанку боль. У неё, похоже, открылось внутреннее кровотечение.

Скорее всего, создание вакцины — дело не ближайшего будущего. Эрин умирала вовсе не у финишной черты. «Такие вещи невозможно сляпать за полдня». Облегчить бы страдания девушки — уже хорошо. Зря они не пошли через долину вдвоем, взяв с собой проводником одного Голливуда.

Сойер так и предлагал. Пусть, говорил, остаются. Даже несколько раз повторил.

Нет, это Кэм уговорил остальных отправиться с ними.

Нам ни за что не пройти через долину! Вы только посмотрите на него — он сюда-то еле добрался, а кормежка у него была получше нашей! — кто так сказал? Лоррейн. Погибла ни за что ни про что. Ей-то уж точно не следовало покидать вершину. Знай остальные правду, никто бы не сдвинулся с места.

До гаражей департамента транспорта оставалось два квартала. Ещё два ряда домов, и Эрин сможет сесть и передохнуть.

Сойер разведывал дорогу впереди, втягивая голову в плечи, как от встречного ветра. Интересно, насколько крепко скрутила его зараза? Похоже, меньше, чем остальных. Кэм ощутил иррациональное желание, чтобы Сойер обернулся и посмотрел на их общую возлюбленную. Зелёная куртка маячила впереди как вызов, и Кэм с новыми силами потащил висящую на нём, хнычущую подругу.

— Эй! — крикнул он. — Подожди!

— О-о, — издала жалобный стон Эрин.

Уж ей-то он мог бы рассказать. Эрин не стоило идти за барьер. Сукин сын справедливо рассудил, что он ценнее всех остальных вместе взятых и ему нельзя рисковать жизнью. Ясно, почему он воздержался от публичных заявлений. Прайс пришёл бы в неистовство, устроил бы показательный суд с приговором. Ради собственного спасения Сойер не пощадил Эрин и Мэнни.

— Э-э-эй!

Альберт остановился и развернулся, подняв вверх указательный палец. Кэму почудилась в жесте угроза, но он тут же сообразил, это — призыв к молчанию. Так учитель одергивает болтливого школьника.

Эрин стащила с лица маску и, когда Кэм попытался вернуть её на место, отчаянно затрясла космами. Девушка улыбалась, кивая в его сторону — голова её свешивалась на один бок, потому что плечо Бакетти, на котором лежала её вторая рука, было выше сантиметров на пять.

Кэм никогда не понимал отношения Эрин к боли, он не выносил её жутковатую кошачью ухмылку.

— Боже мой, прости меня, — прошептал он.

По крайней мере, кашель Бакетти не усилился. Великан, надеялся Кэм, все сдюжит.

Они миновали угловое здание банка, его большой бетонный куб был хорошо виден с утеса на их вершине. Оставалось пройти ещё квартал и у заправочной станции свернуть налево.

Сойер вышел к перекрестку первым и задержался у края здания, передергивая затвор. Затем он высунул голову из-за угла — прямо под оглушительный залп из помпового ружья Уэксмена.

…Часть людей Прайса — если не все — решили не идти через лес за Голливудом. Некоторые обогнули гараж департамента транспорта, пока Сойер и Кэм собирали оружие. Джим Прайс, отправившись заводить машину, выставил заслон.

Голова Сойера отдернулась от угла, взорвавшегося фонтаном бетонной крошки. Туловище, подчиняясь инерции движения, безвольно развернулось, как тряпичный флаг на ветру. Очки слетели с его лица, капюшон лишился одного оторванного залпом отворота. На мгновение Кэму показалось, что на месте лица приятеля зияет дыра. «Все кончено, убили», — мелькнула тревожная мысль. Кэм тоже отшатнулся, упав навзничь. Сойер скатился в сточную канаву, вцепившись растопыренной пятерней в мостовую.

Эрин сжала шею юноши, надавливая локтем на горло. Он освободился из её хватки и поднял винтовку. От резкого движения девушка не удержалась на ногах и, царапнув пальцами по рюкзаку Кэма, осела на землю.

Альберт был жив. Он согнул левую руку и, отталкиваясь ею, приподнял туловище над краем канавы.

Прежде чем Кэм успел прийти ему на выручку, с дальнего конца улицы щелкнул винтовочный выстрел, и пуля выбила кусочек асфальта рядом с ботинком Сойера. Они видели его ноги! Кэм, отложив оружие, бросился вперёд и потянул Сойера сзади за куртку. Не обращая внимания на обнажившуюся больную руку, он оттащил приятеля на полметра в сторону — из поля зрения стрелявших.