Читаем Инферно полностью

Даже без отмороженных пальцев ног Мэнни шустро петлял между ещё не изрытых водоносами сугробов. Кэм и Сойер не отставали. Вершина горы — что божья ладонь; день и ночь охотясь за мелкими грызунами и птицами, обитавшими у кромки леса и не дававшими взойти ни единому зеленому ростку, они излазили каждую пядь бесплодной макушки.

Люди поселились здесь год назад или чуть больше. Приближение весны, как бы ни врал самодельный календарь, ощущал каждый.

Засиделись они здесь.

Джим Прайс отправил всех обитателей второй избушки, даже свою бабу Лоррейн, у которой всего три недели назад случился выкидыш, таскать дрова на верх пологой гряды. Кэм прежде не замечал, чтобы Лоррейн хромала. Хотя сейчас многие еле волочили ноги.

Сам Прайс не отходил от кучи валежника, тыкал пальцем, выкрикивал распоряжения, то семеня рядом с одним носильщиком, то спешно подскакивая к другому, чтобы помочь взвалить на чужую спину очередную вязанку. «Вот и ладненько, понесли», — приговаривал он. И действительно — многие недолго протянули бы без моральной поддержки. Добрую половину тех, кто жался к Прайсу, составляли покалеченные, забитые души, изголодавшиеся по отеческому вниманию. В свои сорок шесть Джим был старше остальных обитателей вершины как минимум на двенадцать лет.

Сойер, выставив вперёд заросшую чёрной щетиной голову, спикировал к веренице носильщиков. Перекрикивая Прайса, он принялся останавливать людей, хватая их за рукава. Тем временем Кэм направился к месту, где те складывали три большие кучи дров — непомерно большие.

Мэнни семенил следом, махая рукой в сторону долины. В голосе — явное нетерпение:

— Вот он! Вот он!

Кэм вместо долины посмотрел на ближние горы. Обитатели соседней вершины зажгли аж три костра. Оранжевые искры рассыпались жидкими снопиками, и все же сигнал невозможно было не заметить.

— Теперь видишь? — спросил Мэнни и тут же выкрикнул: — Э-ге-ге!

Несколько людей-теней по соседству тоже прокричали нечто ободряющее. Звук их голосов не мог рассеять черноту долины, но против воли в сердце Кэма затеплилась робкая надежда.

Внизу, примерно в полутора километрах, упавшей на землю звездочкой лихорадочно тыкался в складки местности тонкий лучик света.

— Не иначе с самого утра идёт, — заметил Кэм.

— Разве такое расстояние можно одолеть за один день?

— Или успеваешь за день, или кранты.

Прайс подскочил к ним, одной рукой прижимая к груди жестяную миску тлеющих углей и величаво помахивая другой редким встречным доходягам.

Туловище Джима Прайса походило на крепко сбитый бочонок, отчего при свете дня он казался полноватым. В темноте тусклое свечение углей из всего лица выхватывало только выступы скул, погружая остальные черты в глубокую тень. Из-за шрамов на подбородке, приобретенных во время последнего набега в зону ниже трёх тысяч метров над уровнем моря, бородка Прайса по форме напоминала песочные часы. Его улыбка одновременно и притягивала, и отталкивала, хотя Кэм, очевидно, выглядел ничуть не лучше, потому что, бросив на его лицо беглый взгляд, Джим быстро отвел глаза.

После четырёх ходок в опасную зону на смуглой коже Кэмерона Луиса Нахарро тоже высыпали ожоговые волдыри — на лбу, левой ноздре, обеих кистях рук и ступнях. Длинные жесткие волосы до плеч скрывали изуродованное ухо.

— Хватит и одного костра, — отрезал Кэм. — Другие не стоит зажигать. И не делай слишком большой. Иначе дров ни черта не останется.

— Он расскажет нам, как уберечься от заразы! — Прайс оглянулся на людей из своей избушки, ещё раз бодро взмахнул рукой. Некоторые закивали-забормотали в ответ. И как им не надоел пафосный бред, которым Прайс кормил их всю зиму?

— Не пори горячку! Знай он секрет, заночевал бы в долине и не рисковал поломать ноги в темнотище. Забыл, что из Колорадо передавали?

— Так то ж было пять месяцев назад!

Сойер придвинулся ближе — руки прижаты к туловищу, подбородок уперт в грудь.

— Дров больше взять негде, — прошипел он.

Прайс даже не глянул в его сторону. Он плохо разбирался в мимике и жестах Сойера — куда более сдержанных, чем его собственные. Стоя лицом к Кэму, Джим пренебрежительно помахал рукой:

— Скажи своему приятелю по постельным утехам…

Сойер уложил его на землю одним хуком. Самозваный вожак рухнул как подкошенный. Чашка с углями кувыркнулась над его головой, рассыпая оранжевые метеорчики. Сойер шагнул к обидчику, барахтающемуся и дрыгающему ногами на земле, с явным намерением добавить ещё. К нему с гортанным клекотом подскочила Лоррейн, загородив Джима всем телом и раскинутыми руками, неосознанно повторяя любимый жест своего хахаля.

— Нам хватит и одного костра. Ни к чему ссориться, — повторил Кэм.

Часть группы ушла назад в хижину, другая сгрудилась вокруг огня, люди подставляли теплу бока, заслоняя собой свет. Кэм заметил, что Сойер пристально смотрит на Прайса поверх пламени, и хотел было одернуть друга, но побоялся, что тот обозлится ещё больше. Они почти перестали разговаривать друг с другом вне избушки, делая исключение лишь в присутствии Эрин. Кэму роль миротворца порядком надоела.

Костры на других вершинах погасли.