Читаем Инферно полностью

— Мы уходим. Я сейчас тебя посажу, веревки на руках сама разрежешь, поняла? Еды на кухне полно, там ящик с овощами возле окна. Три зайца копченых в шкафу наверху, консервы там же. С голоду не помрешь. Вода есть, Иваныч наносил полный бак. Умыться можешь в ванной, там тоже полный бак. Что ещё? В общем, мы тебя запрем, сиди тут и не дергайся, поняла? В лесу собак полно, лучше не рисковать. Или на демопса нарвешься… Мы сейчас пойдём в Лисинск, когда вернемся, я не знаю. Думаю, дней через десять, а может, и больше. Если получится этого твоего… — я запнулся, но взял себя в руки, — …друга освободить, то мы его сюда отправим, он тебя выпустит. Там уж сами решайте, что делать. Если подождете, то я вас обратно до Уральска доведу.

Когда я начал говорить, она ещё что-то мычала, но потом перестала и стала слушать, даже чуть кивала в ответ. Я смотрел на неё, и против воли сердце сжималось в тугой комок. Её глаза, губы, тонкие крылья носа, маленькая родинка на подбородке — все это было моё. У меня было чувство, словно я предаю что-то родное. Наверное, такое чувство испытывает мать, когда продает своего ребенка в рабство ради спасения его жизни. Вроде другого выхода нет, но…

Я взял её голову двумя руками и, несмотря на сопротивление, поцеловал в лоб. Она опять забилась, пытаясь ударить меня коленями, и чуть не упала. Я поддержал её за плечи и сделал шаг назад, в последний раз впитывая зелень её глаз. В следующий раз, если он будет, эти глаза уже не будут принадлежать мне. А она станет для меня чьей-то женщиной. Чужой. Всего два дня назад я и представить не мог, что такое возможно в принципе. И вот оно случилось.

Я сходил к ящику с инструментами и принес к верстаку маленький топор с хорошо наточенным лезвием. Размахнулся и вогнал его глубоко в деревянную столешницу верстака, поближе к краю — так, чтобы было удобно разрезать веревки.

— Смотри, руки не порежь… Если что, аптечка в ванной, в шкафчике. Ну, все. Прощай.

Я махнул ей рукой и, не оглядываясь, пошёл наверх. Вышел из дома и запер дверь на ключ, оставив его в дверях.

Иваныч уже ждал меня с рюкзаком на плечах.

— Ты не переживай, — сказал он как ни в чем не бывало. — У меня в кобурах ещё два «Грача», так что все нормально.

— Ладно, Иваныч, прорвемся.

— А насчет девчонки, — через какое-то время сказал он, когда мы уже отошли довольно далеко от дома, — тоже не забивай себе голову. В крайнем случае додумается окно разбить и срезать крепление металлической пластины на окне. Не маленькая же, догадается, что ножовка по металлу там же в инструментах валяется.

— Лучше бы её открыть. Пропадет она одна в лесу.

— Ты не кипешуй раньше времени, понял? Все будет пучком… За один день она ставни не снимет, слово даю. Для себя ведь делал, чтоб наверняка.

— Не знаю… Что-то на душе неспокойно. Сейчас прощался с ней, а у самого чувство, что ещё её увижу.

— Конечно, увидишь, куда же ты денешься? Или ты обратно возвращаться не собираешься?

— Да собираюсь вроде…

— Серега, хорош ныть! С таким настроением лучше вообще дома сидеть, понял? Вот вернемся, я тебя в одно место свожу.

— Это куда? — подозрительно покосился я на него.

— А есть у меня в Лисинске две девахи знакомые… М-м-м… Кровь с молоком, бой, а не бабы! А после стакана моей самогонки — до чего красивые да покладистые!

— Да иди ты! — в сердцах сплюнул я, но не выдержал и рассмеялся.

Осень только начиналась, и пока ещё темнело достаточно поздно. Мы специально шли медленно, чтобы потянуть время. Несколько раз отдыхали, расположившись прямо на камнях у дороги. Один раз перекусили. Иваныч даже нехотя согласился, что мои копченые зайцы ничем не хуже его. За все время пути мы ничего не слышали и никого не видели.

— Гончая собак куда-то угнала. Или между собой территорию делят, такое тоже бывает, — пояснил Иваныч. — Собаки прячутся или в другое место перебираются, чтобы переждать. У них тоже знаешь, отношения свои выстроены. Демопес этот, как вы его называете, собак просто так не дерет. Одну, две — это я следы находил в лесу. Да ещё старается не на своей территории, а на чужую забраться. Вот тогда они и сцепляются между собой. После этого беда. У них крышу сносит и начинают все, что попадется, на клочки рвать. Вот собаки и прячутся.

Мы пришли к Стариково, когда мои часы показывали восемь вечера — самое то, как и планировали. На улице ещё светло, но через час уже начнёт темнеть, тем более все небо ещё с утра затянуто тучами и идёт мелкий дождь. Дорога, несмотря на сырость, превратилась в приятную прогулку — вдвоем, за разговорами, и идти легче. И спокойнее: одна пара глаз хорошо, а две лучше. Иваныч по пути ещё и всякие штуки мне показывал и рассказывал — как в лесу прятаться, какими приемами при снятии часового пользоваться и всякое такое. Вроде одна у них школа с дядей Борей, а разница есть — один в армейском спецназе служил, второй «безопасник». Один научил меня, как атаковать «в лоб», второй, не споря и не настаивая, давал советы, как можно обманом достичь того же.