Читаем Инферно полностью

— Мы не хотели никого беспокоить, решили сами разобраться с ними.

— Разобраться! — Захарий зло потряс кулаком неведомо кому. — Вы хоть понимаете, что это такое?

— Не стоит на них гневаться, Захарий. — Матушка ласково взяла святого отца под руку. — Откуда они могут знать об этих существах? Криком ты не поможешь.

— А как сказать, может, и помогу! Если у них не хватило ума поинтересоваться у людей, которые с улитками сталкивались, как с ними ещё разговаривать? Вы их сами-то не трогали?

— Нет. Мы сожгли корову. Сразу же.

Семен бросил быстрый взгляд на Густава. Тот коротко кивнул. Легенда сложилась и оформилась за секунду.

— Вот оно что. Это хорошо. Потому что улитки эти и не улитки вовсе, к большому моему сожалению. Они отпрыски Легиона, дьявольские отродья.

— Кого? — Семен недоверчиво улыбнулся. — Легиона? Это же сказки для детей.

— Не сказки. — Отец Захарий вытащил платок и промокнул взмокший от жара лоб.

Густав отметил про себя, что это все тот же платок, которым он вытирал кровь из носа после памятного разговора с Богом у церковных дверей.

— Легион на самом деле существует. И если улитки нашли корову, то, стало быть, Легион где-то рядом. Странно другое — почему я об этом не знаю.

— А откуда вам знать? Мы сами только сегодня утром увидели их, — вмешался Густав.

Отец Захарий одарил его тяжелым взглядом. Медленно свернул платок в трубочку и спрятал его. Затем многозначительно постучал чистым, ухоженным пальцем себе по лбу.

— Мне бы сказал об этом Бог. Он всегда предупреждает об опасности.

— Погодите, погодите! — сказал Семен. — Значит, Легион действительно существует и Густав мне не врал?!

— Густав? Ты сталкивался с Легионом? — спросил Захарий.

Все, как по команде, посмотрели на странника, и тот тяжело вздохнул. Семену явно не следовало говорить об этом в присутствии главных жителей двора, потому что теперь они абсолютно точно будут думать, что он от них что-то скрывает. Это стало сразу же понятно, стоило взглянуть на сощуренные глаза Игоря или недоверчиво-удивленное лицо матушки Марии. С другой стороны, ничего такого странник не сделал. Не он же привел сюда Легион. Да и пришёл ли Легион вообще? Нельзя же судить о присутствии этих тварей по каким-то улиткам.

— Да, сталкивался, — твердо сказал Густав. — Примерно месяц назад. Я и Марков, мой друг. Но мы видели всего одного. Правда, перед этим, как говорит старик, их было гораздо больше и они уничтожили всю его общину. Но я видел одного.

— И он вас не тронул?

— Нет. Не спрашивайте меня — почему, я сам не знаю. Я увидел Легион первый и последний раз, а до этого, так же, как Семен, вообще в него не верил. Но то, что я увидел, было на самом деле страшно. Даже не потому, что оно плохо выглядит, нет. Просто от него веяло какой-то силой и… чем-то нечеловеческим, неживым, потусторонним.

— Так оно и есть, — вздохнул отец Захарий. Слушая Густава, он все время потирал левый висок со шрамом, и теперь там красовалось красное пятнышко. — Легион — это нежить, которая явилась из-под земли, дыша адским пламенем, и теперь хочет силой забрать у Бога нашу планету и все человеческие души. А коровьи улитки… Примерно лет пятнадцать тому назад мы уже сталкивались с ними. Тогда я ещё не знал, что это за гадость. Но все познается с опытом. И нам тогда пришлось спасаться от Легиона.

— Разве это возможно? — спросил Семен. Он взял у охотника канистру и присел на неё, глядя на Захария снизу вверх широко открытыми глазами. — Я слышал, вернее, мне рассказывали, что от Легиона нельзя спрятаться или убежать. И если я не буду пить молоко на ночь, чтобы уснуть, то меня заберет Легион. Так мне мама рассказывала.

Странник ухмыльнулся. Оказывается, у Семена была мама. Что же с ней случилось и вообще куда делись его родители? Все старики жили здесь в третьем доме, и он вряд ли был заполнен больше, чем наполовину. Отжившие свой век жители редко выходили на улицу, все чаще греясь в солнечных лучах на балконах. Но Семен никогда не говорил о своих родителях, вообще не упоминал о них. Наверное, с ними была связана какая-то плохая или трагическая история.

Густав посмотрел на чёрный, догорающий куль, который когда-то любила одна красивая девушка по имени Вика. Обещание своё он не сдержал, Белла погибла. Но и ничего поделать в данной ситуации он не мог. Оставалось надеяться, что соседство с Семеном хоть как-то оградит странника от общения с бывшей невестой охотника — ему очень не хотелось увидеть в её глазах молчаливый упрек.

Отец Захарий перестал тереть висок. Его рука теперь стала теребить бороду, то разбирая волосы на пряди, то перекручивая их в нечто неопределенное. Воспоминания о Легионе явно не доставляли ему радости.

— Возможность спастись есть всегда, — сказал он. — Тогда я ещё не слышал Бога или Он не хотел со мной говорить, не знаю. Я был молод, грешен и верил лишь в свою силу и везение. Наша община только осела в том городе, и у нас ещё были корабли.