Читаем Инферно полностью

С раннего утра и до заката общий насос работал исключительно на хозяйство. Вода качалась в общий резервуар, представляющий собой большую бочку с вечно барахлившим компрессором, поднятую повыше с помощью деревянных козел и подмостков. Оттуда вода уже перетекала по специально проложенным водостокам к поилкам, а также разливалась по всей площади огорода. Подобная система водоснабжения заинтересовала Густава, так как вручную здесь ничего не поливалось. Умная система водоотвода строилась так, что жидкость поставлялась прямиком к корням всех рассаженных строго по схеме и по своим площадям растений.

С животными было сложнее, чем с огородом, но и веселее. Их участок, в свою очередь, делился на загоны, вдоль которых тянулся единый проход, так сказать мертвая зона между вечно голодными молчаливыми козами и вкусно пахнущей морковью. Даже при желании ни одно животное не могло дотянуться до урожая, как бы ни вытягивало свою шею. К счастью, никаких жирафов во дворе не держали.

В обязанности ухаживающих за животными входила уборка и кормежка. А вот коров, находившихся ближе всего ко двору, доили специальные женщины. Впрочем, они не проходили мимо и четырёх коз, хотя их молоко не пользовалось у жителей большим спросом из-за постоянной горчинки во вкусе.

Как сказала Мария, у всех животных, кто мог издавать хоть какие-то звуки, при рождении либо после поимки сразу же отрезали язык. Это было безмолвное разношерстное стадо. Конечно, их запахи и прочие метки могли привлекать к себе мутов с окраин города, но все же лучшим решением было оставить их без средств звукового сообщения.

Дни в подобном ритме тянулись для Густава мучительно долго.

Каждые двадцать четыре часа повторялись раз за разом, словно ужасающе тоскливая карусель проносилась мимо его потускневших глаз. Подъём, служба, работа, еда, отдых, работа, сон. На следующий день подъём, служба, работа, еда, отдых, работа, сон. И снова подъём, служба, работа, еда, отдых, работа, сон. Страннику казалось, что он насквозь пропах скотом. Его руки, раньше сжимавшие руль и знающие толк в работе со множеством сложных механизмов, теперь покрывали царапины, ссадины, вдобавок под ногти въелась грязь. По вечерам он мыл руки до красноты, но все было тщетно.

К четвертому дню Густав готов был выть от безысходности. Семен не торопился рассказывать, где живет Бояр, вежливо уклонялся от расспросов, и поэтому странник решил уйти из семьи как можно скорее. С Марковым или без него — не важно. Старику здесь нравилось, он наконец-то возвратился в общество людей и вряд ли поддержит Густава в его начинаниях. Менять уютную квартиру на неизвестность было не для него.

Густаву же неизвестность стала сниться по ночам вместо кошмаров. Там он ехал куда-то вдаль по бесконечной гладкой дороге, на максимальной скорости, высунув руку в открытое окно, подставляя её навстречу ветру, и чувствовал, что вот-вот что-то случится. Дорога кончится, будет стена, овраг, что угодно. И когда напряжение достигало предела, Густав просыпался. Открывал глаза, смотрел в белый потолок и слушал сопение Семена в соседней комнате, изредка перемежавшееся храпом. Закрывал глаза и ждал темного, провального сна, без картинок и образов, как спасения. Определенность его новой жизни убивала. Он не привык к этому. И не хотел привыкать.

После утренней службы, на пятый день работы, Густав побрел включать насос для хозяйства. Сегодня пришла его очередь сделать это. Насос находился метрах в десяти от дома, его огораживал хлипкий деревянный забор пять на пять метров и дверь на щеколде, чтобы дети случайно не испортили там что-нибудь важное или сами не покалечились, так как поршень работающего насоса мог играючи раздробить кирпич.

Весь механизм укрывала специальная солнечная батарея-крыша, которая раскрывалась над насосом, как зонтик, и регулировалась по высоте через один тонкий шток. Внутри насосной станции, как важно её называл Семен, всегда пахло сыростью. Но лишь по утрам. Уже к обеду, если ярко светило солнце, туда нельзя было войти из-за сущей парилки, сшибающей с ног.

Через рычаг ручного управления Густав подкачал немного ушедшую из трубы за ночь воду и нажал на красную кнопку с вытертой надписью «tart». Насос ожил, низко загудел и завибрировал. Странник открыл маленький, специально отведенный кран с угольным фильтром, и оттуда тоненькой струйкой потекла питьевая вода. Он набрал полную пригоршню, умылся и сделал пару глотков.

Для него было удивительным, как вода может течь где-то под землёй, и ещё более странным казалось то, как её там нашли. Маленькое чудо. Но Семен рассказывал, что, когда они заселились здесь тринадцать лет назад, во дворе уже стояла колонка. Оставалось только отыскать и приспособить на неё насос.