Читаем Инферно полностью

— Естественно. Бог всегда говорит Захарию правильные и полезные вещи. Ни разу ещё не было, чтобы произошло что-то, позволяющее усомниться в его словах.

— Кого? Бога или Захария?

— Это одно и то же. Он глас Божий.

— Блин. — Густав ожесточенно потёр подбородок и огляделся по сторонам.

Абсолютно все люди смотрели на отца Захария, буквально не сводя с него глаз. Десятки пар широко распахнутых глаз ловили малейшее его движение. Это походило на всеобщее помешательство. А вдруг они правы? И с этим священником действительно говорит сам Бог?

Странник потряс головой. Что за бред? Быть такого не может, этот мужик просто ловко манипулирует всеми, делая вид, что имеет выход на того самого босса, который когда-то позволил уничтожить большую часть человечества.

Но как же ему удается заставлять их верить во все это? Глас божий и так далее? С помощью корчей на полу и стонов? Вряд ли. Наверное, это какие-то психологические штучки. Однажды Густав ночевал в гостинице у Крека, и к нему подсела немолодая женщина в цветастом платье. Она назвалась цыганкой и сказала, что может рассказать страннику будущее по линиям на его ладонях. Как же это было смешно! Он тогда ещё спросил, а не делает ли она предсказания по одной-единственной линии на заднице, но её тёмные глаза, смотревшие на него то ли с упреком, то ли с усмешкой, заставили протянуть руку.

Цыганка наговорила много всего, и Густав, к своему удивлению, ей даже поверил. Когда же он расстался с хорошими, ещё работающими механическими часами в обмен на её пророческую услугу, Крек очень долго смеялся над ним. Все оказалось просто до безобразия. Цыганка рассказывала лишь общие вещи, ориентируясь по внешнему виду и поведению Густава. Странник? А кто ещё может остановиться в эту зимнюю ночь в таверне у Крека? Нет родителей? Большинство странников одиночки. Недавно случилась передряга? Посмотри на свой сходящий синяк под глазом и заживающую бровь, придурок!

В следующий раз, когда в такой же гостинице для странников к Густаву подсела похожая особа, он послал её куда подальше. За работающие часы он и сам кому угодно мог рассказать про его будущее, исходя из волос в ушах и цвета глаз при свете солнечного заката.

Но случай с отцом Захарием был посложнее. Одного обмануть легко, особенно в первый раз. А вот обманывать такое количество народа каждый день, то есть постоянно, ой как непросто… Даже если половина из них клинические дураки, верящие любым фантазиям. Но есть ведь и умные личности? Например, Семен, который не поверил в существование Легиона. Легко бы он поверил словам какого-то мужика с бородой?

Навряд ли.

Густав посмотрел на отца Захария. Тот наконец зашевелился, оторвался от дверной ручки и повернулся к людям, прислонившись спиной к двери. Странник увидел его мокрое от пота и до жути бледное лицо, контрастирующее с чёрной бородой и длинными густыми волосами. Уродливый шрам на левой стороне головы горел алой изломанной чертой. И, как показалось Густаву, шрам пульсировал.

— Бог говорил со мной, — еле выдавил Захарий, как будто все эти пять минут он непрерывно орал, стараясь достучаться до небес.

Но толпе понравилось то, что он практически прошептал. Люди заулыбались, облегченно выдохнули и превратились в одно огромное ухо, готовое внимать.

— Бог сказал, что будет долгое лето, до конца ноября, и мы сможем снять два урожая.

— Вот те на! — воскликнул Семен. — Нет, ты слышал? Два урожая!

— Бог сказал, — продолжил отец Захарий, — что мы идём правильным путём. И что наши труды будут вознаграждены.

— Скажем Богу спасибо! — взревела толпа.

Семен от восторга даже умудрился подпрыгнуть, несмотря на то, что за время «разговора» Захария с богом люди встали так плотно, желая разглядеть чудо, что не было возможности даже пошевелить руками, прижатыми к бедрам, не то что прыгать.

— Но он сказал и кое-что ещё, — отец Захарий тяжело вздохнул и вдруг посмотрел Густаву прямо в глаза.

Странник вздрогнул и подумал, что это ему только кажется. Что точно такие же ощущения сейчас у всех, кто стоит рядом с ним. Но он мог поклясться, что Захарий высмотрел и смотрит теперь точно на него, прямо на него… в него.

— Он сказал, что скоро перед нами встанет тяжёлый выбор. И это будут непростые времена. И чем быстрее мы сделаем этот выбор, тем быстрее все вернется на свои места.

— Что за выбор? — крикнул кто-то из ближнего ряда.

— Бог не стал уточнять. Когда придет время, Он скажет конкретно. Сейчас же мы должны продолжать жить, как жили. И все у нас будет хорошо.