Фри затрясло сильнее. Булыжники катились по лестнице, а коридор в небольшом радиусе от них оказался перекрыт острыми и большими кольями из камня и стекла. Словно кто-то переплавил стены, устроил взрыв в получившейся массе и снова заморозил, трансмутацией обратив их во что-то новое. Трещины в каменных блоках коридора дымились и тлели. Картины с воротами больше не существовало. Нет, она не оказалась разрушена, ее в принципе никогда и не было. Как и Хранителей ни на одном из изображений.

Стефан продолжал требовательно взирать на Фри.

— Это манипуляции без меток, — произнес он. — Никто из нас так не может.

Она хотела ему ответить, даже рот уже раскрыла, но не смогла выдавить ни звука. Вместо этого из ее глаз покатились слезы. Без всякого хрипа или всхлипа. Фри просто сидела и в безысходности смотрела в побледневшее лицо протектора.

— Пойдем, — выдохнул Стеф, потянув ее вверх. — Все будет хорошо, идем.

Встать у Фри не получилось. Ноги казались деревянными, несгибаемыми, они тряслись, как и все тело. Протекторша почти сразу рухнула обратно. Стефан без всяких предупреждений разбил манипуляцию и то ли себя усилил, то ли Фри облегчил и подхватил ее, чтобы помочь добраться хотя бы до выхода из этого треклятого места. Фри не понимала, что происходит. Все смешалось, оставив в ней одну лишь пропасть с горьким привкусом обреченности. Бездна взглянула на протекторшу в ответ и осела на душе толстым слоем. Она искала правду, а нашла константу пустоты — ту самую, из которой мы все появились и к которой вернемся вновь. От воспоминаний о ней Фри не могла остановить слезы, настырно катящиеся по лицу крупными каплями. Уткнувшись в плечо Стефа, она вдыхала ядреный запах красок, пытаясь напомнить самой себе о мире за пределами темного коридора.

Глава XXI

Завтра нет

Тот день, или ночь, или что бы там ни было начался резко и со стука в дверь.

Я с трудом отлепил лицо от стола, встал, попутно споткнувшись обо что-то, и с руганью уронил стул.

В дверь продолжали барабанить.

— Да сейчас! — разозлился я.

По ту сторону обнаружился Стефан. Он заметил заваленный стол и презрительно сузил глаза:

— Так, заканчивай с этим.

— Нам нужно узнать, что за Зеленый мор притащил Грей. — Я зевнул, приваливаясь к дверному проему. — А значит, надо копаться в Архиве, изучать информацию…

— Этот день пропустишь. Один страдает херней, второй просто страдает. Сегодня другие планы.

— Это какие же?

— На ноги будем ставить раскисшую шпалу.

Не став продолжать, Стеф поднял с пола коробку и, оттолкнув меня, ввалился внутрь. Что-то позвякивало.

Он поставил ношу на кровать и ушел, бросив, что вернется через пять минут. Я безысходно смотрел на коробку, интуитивно чувствуя, что ничего хорошего сегодня не случится.

Вернулся Стефан вместе с Даном. Тот был в плохом расположении духа, впрочем, как и весь прошедший месяц. Дан пытался возмущаться, что его привели сюда силой, но Стефан втолкнул его в комнату.

— Заткнись и сядь.

Дан раздраженно плюхнулся в кресло.

— Меня задрало это, — тактично начал Стефан, закрыв дверь. — Снова эта ваша безысходность, нытье. Достали!

— И ты решил провести нам групповую психотерапию? — кисло уточнил я, вскидывая брови. — У меня нет на это…

— У тебя есть время завалить хлебало.

Подойдя к коробке, он наконец снял с нее крышку, открыв взору десяток бутылок с алкоголем.

— Ты все это здесь держишь? — уточнил я, все больше предчувствуя недоброе. — Нам запрещено.

— Если тихо, то можно. Да и ты думаешь, хоть кому-то не насрать? Вот сколько я лет в Соларуме, столько они до моих тайников и не добрались.

Выудив одну бутыль и оценивающе покрутив в руках, Стеф обернулся к Дану.

— Ну что, с днем рождения тебя, мудила.

Я оторопел, лихорадочно пытаясь вспомнить, какое сегодня число. Последние недели превратились в кашу. Даже не заметил, что уже третье июля.

— И сколько тебе сегодня? — спросил я.

— Двести девяносто пять, — мрачно буркнул Дан, все ниже скатываясь в кресле.

— Блин, у этого блаженного еще и юбилей, — фыркнул Стефан. — Ну все, работы никакой сегодня у нас не будет.

— Мне это не нужно.

— А мне плевать. Вы тут ходите все как нежные снежинки, переживаете горе. Так давайте надеремся, чтоб уже отпустить это гребаное горе и забыть его к чертям собачьим. У нас тут, может быть, последние дни на Земле. А вы так и будете с постными рожами ходить, словно говна навернули. Ну хватит.

Он протянул Дану бутылку. Волк не мигая взирал на Стефа.

— Сегодня у тебя день рождения. Забей на протекторов, заоблачников и всех остальных деградантов. И на Рамону тоже. Собери себя в ведро.

Не знаю, почему Дану эти доводы показались исчерпывающими, но он выхватил у Стефана алкоголь и с недовольством посмотрел на этикетку.

— Один день, — тихо произнес Дан, пока Стеф откупоривал зеленую бутылку и делал глоток.

Он бросил в меня еще одной. Я от неожиданности едва не проворонил снаряд.

— Тебе особое приглашение нужно, звезданутый?

Открутив крышку, я принюхался к терпкому сладкому аромату и неуверенно сказал:

— Не думаю, что это хорошая идея.