Читаем Индивидуум полностью

Он нахмурился и скосил взгляд в сторону. Я прекрасно чувствовал гадкую волну мрака от его души. Прямо как когда Ламия умерла, если не хуже. Что-то в нем оборвалось. И мне не хотелось знать, насколько значимым оно было.

— Метка пропала, — сипло ответил он, после чего побрел вдоль края.

Ханна проследила за ним взглядом.

— Я надеялась, что Нерман смогла уйти, — вымолвила Дева. — Но теперь она растворилась в Обливионе.

— Как и еще с полсотни заоблачников, — ответил Стеф, закуривая. — Эта атака — та еще заявочка. И редкость для таких мирных регионов, как наш.

— Но кто? И какая мотивация? — подала голос Фри.

— Чтобы Волк больше не смог надоедливо скакать в пространстве, доставая всех? — предположил вернувшийся Паскаль.

— Это слишком! — одернула его Ханна.

Скорпион пожал плечами.

— Поговорил с более сговорчивой стражей. Уничтожено восемь с половиной строений. В основном жилые.

Половина девятого дома сохранилась — просторное здание с высокой каменной башней, также наполовину срезан- ной.

— Тут находились какие-то важные объекты? — спросил я. — Или особые эквилибрумы?

— Нет. А про эквилибрумов нам бы никто не сказал. Нужно ждать дальнейшей информации. Сами мы тут бессильны.

И верно. Неприятный факт. Осознание собственного бессилия перед случившимся. Теракт в поселении эквилибрумов — их дело, протекторам бы его никто не доверил. Но теперь они не могли закрывать на это глаза.

— Подумать только, — глухо выдал Стефан, — Дан больше не будет прыгать с места на место и вытаскивать наши задницы из опасностей. Ушла эпоха.

— Пропустите! Сейчас же!

Минуя стражей, к нам в спешке вышел Сириус. Поразительно: он даже бросил все свои дела и теперь с подавленным ужасом смотрел перед собой.

— Всепроникающий Свет… Это… Я не… — Сириус все не мог найти подходящих слов, чтобы описать увиденное.

— Ты!

Скорпион в злобе вцепился послу в лацкан, повергнув всех протекторов в оторопь. Он нападал на звезду!

— Доволен?! Теперь, когда пострадали души твоего народа. Что на это скажешь, а?! Будешь и дальше закрывать глаза, винить нас в некомпетентности?! Отвечай!

— Вы не понимаете… — Сириус казался едва живым.

— Чего мы не понимаем?! Что ты струсил? Поздравляю, твои предубеждения стоили жизни эквилибрумам, а не только приземленным!

Наконец звезда взял себя в руки. Он выпрямился, оттолкнул от себя Паскаля и исступленно воскликнул:

— Вы не понимаете! Я надеялся, что это лишь ваши домыслы, потому что теперь все кончено! Для вас!

Его тон… Сириус говорил с сожалением. Прямо как Поллукс под конец.

— Что «всё»? — с тихой яростью прошипел Паскаль.

Только теперь мы заметили реку тревожного гудения, витавшую над головами эквилибрумов. Все они говорили лишь об одном.

С опаской. Паникой и неверием.

Первым слова разобрал Коул.

— Зеленый мор… — выдохнул он.

Сказанное им ветром пронеслось меж нашими рядами.

— Зеленый мор, — скорбно повторил Сириус. — Теперь судьбу вашу будут решать те, кто стоит на много ступеней выше меня.

Я сделал шаг к нему, расталкивая Фри и Ханну.

— Что это значит?

Но посол уже развернулся и бросил мне через плечо:

— Я обязан доложить луцу Альдебарану о случившемся. Вас всех оповестят.

Как только он скрылся, живая стена эквилибрумов сомкнулась и все о нас позабыли. Мы не понимали, что происходит, но твердо знали: всё очень плохо. Настолько плохо, что смятение скользило по лицам планетаров и орнега. Они боялись. Коул тоже. У него едва не подкосились ноги, он успел опереться на стенку и с трудом дышал. Было ли тому причиной его болезненное состояние или узнанное — загадка.

— Коул? — требовательно надавил на него Паскаль, складывая руки за спиной. — Не просветишь нас?

— Мы в дерьме, — просипел тот. — Что ты еще хочешь знать?

Скорпион смутился, не ожидая от Коула такого фатализма.

— Зеленый мор. Ты знаешь, что это, верно?

— Я…

— Ничего хорошего, — вмешалась Рамона.

Она как раз продралась сквозь небул и подошла к нам, попутно оглядывая разрушения.

— Чтоб им всем пусто было, а, — раздосадованно сказала она и переключилась на Паскаля. — Так это правда? Они подтвердили, что это Мор?

Ханна закивала.

— И мы будем благодарны, если расскажешь нам, что это.

— Я не знаю, дорогая, — развела руками протекторша. — И Коул тоже. Мы лишь слышали когда-то давно об этом от старого посла Магистрата. И в наших архивах о нем ничего, но…

— Ближе к делу, — поторопил Паскаль.

— Посол говорил о Море как о силе, с которой даже эквилибрумы справиться не могут. Ни Магистрат, ни Паладины, ни Верховный. Магнум морбус. Великая болезнь. «И скорбен тот день, когда споры Зеленого мора падут на поверхность планеты» — так он сказал.

Мне стало не по себе. Я встревоженно спросил:

— И что это для нас тогда значит? Какие маркеры Мора, какие этапы развития? Что звезды предпримут?

Рамона качнула головой.

— Я не знаю.