Читаем Имперский рыцарь полностью

— Зато теперь и без муки останемся, и еще потратимся на ее покупку. Так?

Синхронно кивают в подтверждение.

Нет, ну как дети, ей-богу. Папочка вернулся и решит все вопросы разом.

— И как это мне по деньгам выйдет? Не дороже нового жернова?

Управляющий жалобно пожал плечами, втянув голову в плечи, проблеял оправдываясь:

— Кто же знал, что он треснет?

— А почто запасного жернова сразу не купили впрок?

— Это уже запасной треснул, — виновато развела руками Альта.

— Сколько времени он прослужил? Запасной.

— Три месяца.

— Сколько-сколько? — удивился я. — Знаешь, где живет этот мастер-ломастер?

— Конечно, знаю, — ответила женщина.

— Поехали.

Я, Альта, кучер, четверка егерей с пистолетами Гоча, косоглазый «хиви», управлявший фурой, и Тавор с пулеметом — вот и весь отряд. Наш поезд составляла коляска с рысаками и фура с четверкой битюгов, на которой везли дефектный жернов, небольшой, меньше метра в диаметре. Альта со мной в коляске, остальные в фуре.

Мой денщик в дороге с ручником не расставался. Видно, такую инструкцию получил от Онкена. Я не препятствовал.

Женщина всю дорогу время от времени нежно поглаживала мою руку, и глаза ее при этом светились. О произошедшем с нами ночью мы не говорили — незачем. Все и так понятно всем. Беседовали о хозяйстве. О том, что работать на рынок ближайшего городка бесполезно — в округе все такие, как мы, только цену друг другу сбивают. А до Втуца три дня пути. Не накатаешься. Ореха много осталось с прошлого года, так что новый урожай класть некуда. Вся надежда на армейских интендантов, которые купят молодых бычков и погонят их на консервный завод. Есть заказы и на волов, но мало — насытили ими уже округу.

На всех ухабах Альта как бы невзначай приваливалась к моему плечу упругой грудью. Я не обольщался ласковыми взглядами этой женщины. Я для нее даже не мужчина. Я ее статус в местном обществе. Впрочем, женщины за статус могут и козла полюбить. Мать как-то созналась мне на гулянке, когда я из армии дембельнулся, что мужчина с положением ей симпатичней кажется.

Через пару часов путешествия въехали в широкое ущелье с мелкой каменистой речушкой по его дну.

Через полтора километра плохой дороги по ущелью вышли на разработки.

Несколько бревенчатых хижин и каменоломня с обнаженной базальтовой породой, от которой клиньями откалывали пласты камня. Жернова тесали здесь же, не отходя далеко. И правда, чего тяжеленные камни таскать далеко? Работало разом пятнадцать мужиков. Часть вырубала круги из ломаного камня, другие шабрили на этих кругах ровные поверхности. Еще с полдюжины подростков тренировались рубить камень на кругах маленького диаметра, как на точильных станках.

Когда мы подъехали, работа остановилась, и все глазели на нас с любопытством.

Вперед вышел обросший бородой до глаз мужик в возрасте. Главный мастер в артели. Воняло от него застарелым потом, как от козла, аж глаза резало. Понятно, вода в горной речке, считай, уже зимняя, а больше ее взять неоткуда. Греть — и так в округе они все кусты повырубили, хватило бы на готовку и ладно.

— По какой надобности нас беспокоите, господа хорошие. Нам недосуг — сезон заканчиваем. Не сегодня завтра белые мухи полетят. Все заказы будем брать уже весной.

Стоит гордо. Цену себе знает.

— Сунь нос в фуру. Твоя работа?

Мужик без возражений залез в повозку, ощупывал там руками дефектный жернов, что-то нашел и сознался:

— Моя работа. Кажись, в прошлом годе этот жернов на мельницу в «Отрадное» завозили, как сезон закончился.

Заканчивал фразу он уже стоя на земле.

— Так вот что тебе я скажу, мастер. Брак гонишь. Людям головы дуришь.

— Где брак-то, мил человек, ты глянь, как поверхность отрихтована да прошабрена гладенько, желобок к желобку, да спиралью проштроблено. Такой жернов делать долго. Он три недели только грубого труда требует. Да еще шабрить его… штробить…

— Тогда почему он треснул, трех месяцев не проработав?

— Это же камень, мил человек, кто за него поручится, какой он внутри? Полость могла попасться какая нехорошая… Или еще чего… Когда покупают, осматривают. Но, всяко бывает, раз на раз не приходится. Камень же… — развел он руками, как будто все объясняет тот факт, что это камень.

— Меняй.

— Что менять? — не понял он.

— Жернов меняй, — уточнил я. — На нормальный.

— Никак не можно. Новый продам. А менять ничего не буду. Ваши люди принимали, осматривали, претензий не имели.

— Сваливай его, ребята, — приказал я, и егеря, поднатужившись, выкатили подоске жернов на землю.

— Я возвращаю тебе твою плохую работу и взамен заберу нормальный жернов.

— Не получится, — усмехнулся мастер.

— Получится, — вернул я ему усмешку и дал отмашку егерям.

Те быстро нашли готовый жернов, поставили его на попа и покатили к фуре.

— Грабить нехорошо, — заявил мастер с угрозой.

— Кто грабит? — улыбнулся я ему по-доброму так. — Грабят, это когда забирают без отдачи. А мы меняемся. Я тебе твой жернов привез? Привез. С тебя по-доброму еще штраф надо взять за плохую работу.