Читаем Империя свободы полностью

Это распространяется на всю политику Соединенных Штатов. В частности, США всегда и всюду «играют в долгую игру» в своей внешней политике. Они очень хорошо понимают, что, условно говоря, можно выиграть каждую конкретную битву, но проиграть всю большую войну, и поэтому они стараются выигрывать именно всю войну, не очень при этом обращая внимания на «проигранные внешнеполитические сражения». Внешняя политика Америки почти в каждый конкретный момент кажется провальной, катастрофической, неудачной, ошибочной. Но проходит какое-то время, и вдруг выясняется, что Америка — за редким исключением — не только добилась своих целей, но и укрепилась в тех регионах и странах, которые еще одно-два поколения назад проклинали ее. Удивительно, но факт: с одной стороны, американцы славятся в мире своим нетерпением и неспособностью долго концентрироваться на какой-то внешней проблеме, но с другой — свои стратегические интересы они почти всегда с большим или меньшим успехом осуществляют. Несколько утрируя, можно сказать, что Россия — страна успешных и эффективных тактических маневров, которые в большинстве случаев ведут в никуда, не реализуются в стратегию и долгосрочный выигрыш. США — страна неудачных и неэффективных на первый (да и на второй) взгляд тактических шагов, которые приводят к успешным стратегическим завоеваниям и приобретениям. Почему так?

Мне кажется, есть несколько важных факторов, связанных как с тем, как устроена внешняя политика Америки, так и с ментальностью и психологией американцев. В основном нынешняя внешняя политика США делается сугубо профессионалами-международниками, я бы даже сказал «международниками-системщиками», которые работают в Государственном департаменте, Совете национальной безопасности, Пентагоне и т. д. на той должности и в том департаменте, куда их в данный момент направили. Их работа заключается в том, чтобы уловить новые глобальные тренды, оценить их выгоду и опасность для США, поставить на пользу своей стране, а то и сделать так, чтобы Америка эти тренды возглавила. Более того, в первую очередь задача этих системщиков — самим задать новые глобальные тренды и тенденции на мировой арене, во главе которых стояли бы Соединенные Штаты. И погасить те, движущей силой которых являются противники и конкуренты Соединенных Штатов.

Можно сказать, что нынешняя Америка в своей внешней политике уже совсем почти не имеет дела с отдельными странами — она имеет дело со всем миром одновременно и на разных уровнях. Поэтому даже мне иногда трудно ответить на вопрос, в чем сегодня заключается политика Вашингтона в отношении Москвы. В большинстве случаев такой политики просто нет. Отношение к России в каждый конкретный момент формируется более глобальными факторами, в которые втянуты США. Узких страноведов — историков, экономистов, социологов, антропологов и т. д. — в политике США сегодня гораздо меньше, чем несколько десятилетий назад, и они в основном работают экспертами и советниками у «системщиков», у тех, кто принимает решения в области политики.

С политикой в отношении СССР было традиционно по-другому. СССР, или, как его в шутку называли здесь, «сисисипи» — по буквам английского алфавита, — никогда не был любим американцами, а коммунизм они вообще считали своим смертельным врагом. СССР в годы холодной войны был «особой проблемой» для внешней политики США. В стране имелась огромная армия советологов, а в Государственном департаменте, Пентагоне и других местах такого рода специалистами-советологами были заняты все главные места. Их в массовом порядке готовили тысячи профессоров во многих университетах Америки. Это была очень хорошая специальность, очень хорошая карьера. Однако в последние десятилетия ситуация во внешнеполитическом истеблишменте США стала меняться. Россия все больше и больше воспринимается как обычная страна, со своими, безусловно, «тараканами», но ничем фундаментально не отличающаяся от десятков других стран, у которых тоже есть свои национальные тараканы. Вспомните мой разговор с американскими советологами, с описания которого я начал эту книгу.