Но пока он поднимался, человек уже исчез. Луций бросился за ним. Пробираясь через клумбы и небольшой кустарник, он вышел на освещенную площадку. Там стояли люди: римляне или германцы – он уже не особо понимал. Краем глаза он увидел, как толстый варвар, тот самый, что нагло вел себя за столом, крепко зажал в своих лапах молоденькую рабыню, которую Луций недавно прогнал. Девчонка кричала и вырывалась, а германец ржал, бесстыдно тиская ее своими ручищами. Стоящие рядом люди смеялись, а толстяк только распалялся. Гнев подкатил к горлу Луция и растекся по его венам, он уже забыл о том, зачем и за кем он спешил. Желание, жажда крови и ненависть к мерзкому толстяку обуяли его. Он быстро подошел к германцу, подняв по дороге лежащий на земле толстый сук, и без лишних разговоров со всего маха ударил им по косматой голове. Брызги крови разлетелись в стороны вместе со щепками от переломившейся палки. Кто-то шагнул к Луцию в попытке остановить его, но одного взгляда его бешеных глаз хватило, чтобы человек испуганно поднял руки вверх и смиренно отошел в сторону. В этот момент присутствующие при этой сцене одобрительно взревели: зрелище было и впрямь интересное. Услышав эти звуки, на балкон вышли Марк и Германик. Они увидели, как внизу на толстом варваре верхом сидел Луций и методично наносил ему удар за ударом, превращая его физиономию в кровавое месиво с выбитыми зубами и сломанным носом.

– Прекратить! – прокричал Германик.

– Зачем же его останавливать? Погляди, как довольна публика, – сощурился в улыбке Марк.

– Марк, останови своего пса! Его выходка будет ему дорого стоить! Ты даже не представляешь, каких усилий мне стоило переманить этого вождя на свою сторону! А теперь твой зверь сделал из него отбивную! – выкрикнул Германик, затем нервно развернулся и вышел прочь.

– Иди, иди, Германик. Если бы ты только знал, сколько усилий приложил я, чтобы он стал тем, кем должен стать. Ты сделал все, что нужно. Теперь ты мне больше не нужен, – шепотом произнес Марк, глядя на то, как преторианцы из личной охраны полководца скручивают Луция и оттаскивают его от неподвижного изуродованного тела толстяка.

– Ну что, Абигор? Какие новости? – спросил Марк у внезапно появившегося перед ним Сципиона.

– Я не знаю, где он, но он жив. Чувствую, что жив.

– Ясно.

– Остальные мертвы и уже находятся в чистилище, Асмодей скоро определит их к нам.

– Михаил не просил за них?

– Странно, но нет.

– Значит, это его рук дело. Он спрятал Корнелия, поэтому и не просит за остальных: чувствует за собой вину. Каков хитрец! Но ничего, отец Луция собственными руками задушил друга. Долго я ждал этого, думал уже, Ливерий и не попросит – крепкий оказался. Не убий, говорит он. А скольких убили они?

– Многих, милорд.

– Именно. Теперь и у нас для Михаила найдется свой козырь в рукаве. Одну ошибку он уже совершил. Нужно, чтобы он сам захотел прийти к нам, – усмехнувшись, произнес Марк и ушел с балкона.

Глава XX

ТРИУМФ

На дворе стоял май, солнце светило ярко, уже совсем по-летнему. Бесконечные толпы празднично разодетых людей заполнили все свободное пространство от храма римского бога войны Марса до самого Капитолия. В доме с видом на проходящую церемонию, на нависающем над улицей балконе расположился Марк в окружении аристократов, наблюдая за происходящим. Вскоре, протиснувшись через толпу, к нему подошел Сципион, склонился к уху и прошептал:

– Я выкупил ту рабыню и доставил ее к вам на виллу. Асмодей выделил ей отдельную комнату. Только не пойму, для чего она нам, милорд?

– Ты воин, Абигор, тебе и не нужно этого понимать. Пускай Асмодей даст ей вольную, накормит, приоденет и приведет ко мне. Луций – зверь, но даже у зверя есть сердце. Она нам еще пригодится: не каждая удостаивалась чести остаться невредимой. Если он ее не тронул, значит, в ней что-то есть. Значит, можно будет потом заставить его сделать то, что он не сделал тогда. Как говорится, плох тот план, который нельзя улучшить. Мария из галилейского города Магдала? Мария Магдалина? – усмехнулся Марк и показал жестом, что Абигор может быть свободен.