Она движется так, как полагается мертвецу, но очень складно. Не одно движение за другим. Несмотря на конвульсивность, движения очень последовательные и слаженные, как у живой. Как у бьющегося паука, которому оторвали лапки. Будто в эту женщину вселился злой дух и заставляет бесноваться. Это вовсе не та агония, которую мне доводилось видеть у мертвецов, а зловещее чувство, что я испытал при виде нее, имело совсем другую природу. В ее человеческую оболочку будто вложили предсмертные корчи сразу нескольких существ.

– А что у нее за операционная система?..

Литтон закивал.

– Правильно. Если верить анализу наших работников, то этой леди внедрили базовый Оксфордский движок.

– Но ведь не только?

– Весьма проницательно. Жаль только, что так медленно! – саркастически усмехнулся вице-король.

– Новейшая модель из Российской империи?

Литтон только пожал плечами.

– Говорят, какое-то неизвестное дополнение восточного типа поверх системы. Кстати, та же версия Оксфордского движка, что у моделей, которые Ван Хельсинг передал в Болгарию незадолго до начала Русско-турецкой войны. Гармонизация похожа на Московское дополнение, но детали пока уточняются.

– Вы намекаете, что утечка произошла через болгарскую армию?

– Любые тайны утекают. Это неизбежно, когда предоставляешь некрограммы третьим сторонам. Впрочем, именно поэтому их необходимо постоянно обновлять.

«Очевидно же», – хотел, судя по холодному смешку, добавить Литтон. В конце концов, некрограммы – это просто набор символов. А раз так, их можно переписать, размножить и передать по проводу. Все, что может быть скопировано, однажды попадет в чужие руки.

– Весь вопрос в том, – засмеялся вице-король, – только ли Оксфордский движок ушел на сторону.

Новая модель с плавными движениями, соединяющая в себе лучшие качества двух технологий…

– Крымские призраки?..

Литтон поднял на меня темные глаза и расхохотался. Смахнув слезинку, он ответил:

– Теперь понял? Некроинженерная техника, которую не смог искоренить профессор Ван Хельсинг со товарищи. Как выяснилось, не смог. Уолсингем пытался ее скрыть.

У меня в голове эхом пронесся разговор Ван Хельсинга со Сьюардом: «Модели “Глобал Энтрейнмент” с полным контролем конечностей подают большие надежды». – «А, с нелинейным управлением. Я слышал».

Вице-король отвернулся от бушующей мертвечихи.

– Перед тобой… – бросил он на выходе из помещения, не оборачиваясь, – жительница «царства мертвецов», в которое тебя отправили.

Свет погас, и во тьме голос Литтона сплелся с лязгом цепей.

– Ты должен понять, кто твой истинный враг.

III

Позвольте рассказать вам байку.

Дело было три года назад, зимой 1875 года.

Капитан британской армии Фредерик Густав Барнаби, предвкушавший солнечные ванны на Африканском фронте, внезапно придумал попроситься в отпуск и отправиться в северные широты повидать русскую зиму. Шесть с половиной футов росту, двести двадцать фунтов весу[17] – словом, здоровенный шкаф, который ну никак не тянет на шпиона, захотел собственными глазами поглядеть на Российскую империю, о которой ходило столько толков.

Вряд ли, конечно, от отвечал на закономерные вопросы о целях своего визита, что ему просто любопытно, но и легенды никакой для своего путешествия придумывать тоже не стал. Везде назывался настоящим именем, просто взял и приехал в одиночку в морозный зимний Петербург, и Российская империя не придумала, что с ним делать. Пока правительственные чины ломали головы, Барнаби спокойно укатился на санях на восток и успешно осмотрел Среднюю Азию, куда до тех пор не ступала нога англичанина. Короче говоря, пробивной оказался человек.

Он выехал из Лондона, прибыл в Петербург, через Москву добрался до Черного моря, оттуда двинулся на юг к Афганистану и остановился в Хивинском ханстве[18] на северной с ним границе. Тут, к счастью для Российской империи, отпуск у него закончился, но по возвращении на родину он опубликовал записки о своем путешествии, «Поездка в Хиву», и эти совершенно не военные хроники покорили сердца читателей всех социальных слоев.

Читать про такого Барнаби весело, а вот повстречать лично – не очень.

– Да что ты нос-то воротишь? Сыграешь в ящик – так я и твое тело домой отправлю. В наш век можно и после смерти Родине послужить! Так что не переживай!

Да, вот в чем меня с порога беззаботно заверил сей персонаж.

– Вы так поступили с моим предшественником?

– Ага, – скорбно закрыл глаза Барнаби… не столько закрыл, сколько моргнул. – Не повезло бедняге.

Коротко, ничего не скажешь.

– Напиши, что я красавец, – обратился он уже к Пятнице, который вел свой протокол в сторонке. И тот прилежно записал: «Сэр Фредерик Барнаби, самопровозглашенный красавец».

1 ноября 1878 года, север Карачи, река Инд.

Мы с Пятницей по указанию Уолсингема сели на баржу в компании сего неприятного джентльмена. Не обращая ни малейшего внимания на неудовольствие экипажа, этот тип подвесил на палубе гамак и обустроил себе место. Пятница присел рядышком, уложил планшет на борт и молча продолжил вести записи.