Читаем Империя мертвецов полностью

– Эпифеноменализм. Сознание лишь сопутствует физическим процессам по определенным алгоритмам. Сознание не тождественно алгоритмам и тем не менее вне их не существует. Вместе с тем одинаковые алгоритмы порождают идентичные сознания. Так сознание обрела Лилит.

Он взглянул на Адали, но она не выказала никаких эмоций.

– Они порождают в нас душу просто потому, что так реализуется их алгоритм. А вот есть ли у них собственное сознание и умысел – это уже совсем другой вопрос.

– Чем дальше, тем непонятней! – совсем раздосадованно пробурчал Барнаби, но То Самое терпеливо продолжил.

– В первую очередь нам совершенно необходимо реструктурировать сознание Икс. Как раз тут не обойтись без Аналитической Машины. И здесь логика замыкается в кольцо. Икс формирует человеческое сознание. Но людей, в свою очередь, можно рассматривать как волю АВМ. Следовательно, чтобы кольцо замкнулось…

– …Аналитическая Машина должна образовать сознание у Икса, – закончил я.

– Совершенно верно, – кивнул То Самое. – Сознание формируют слова. Можно даже сказать, запускают его. Сознание посредством АВМ образует связь между Икс и человеком. Тогда наконец и станут возможны переговоры и мирные соглашения.

– Не понимаю, – усмехнулся Батлер. – Внутри Икс нет Машин!

– Разумеется. Не забывайте, мы имеем дело с экосистемой. Сформируется петля обратной связи. Человеку удалось с помощью программ побудить АВМ составить некрограммы, те, в свою очередь, повлияли на поведение Икс, а они определили поведение мертвецов. Их появление повлияло на экономическую систему, которая скорректировала поведение живых людей, а как следствие – и программы для Машин.

– Но ведь этот процесс в данный момент продолжается?

– В настоящий момент все некрограммы специализируются на том, чтобы навязать экспансионистам нашу волю. Как когда-то управлял людьми Яхве. Если перенаправить сигнал и упорядочить его их словами, то Икс установит, какова связь между их жизнедеятельностью и приходящими извне некрограммами. Так же различаются естественно поднимающийся ветер и чье-то дуновение.

Завершив подключение Пятницы, я поднял голову, и То Самое сосредоточенно приблизился к клавишам. Его пальцы нажимали и отпускали клавиши, как будто он хотел что-то напечатать. Он затаил дыхание и высекал ноты одну за другой. По хитросплетениям труб, которые будто стонали мелодию, пошел пар.

Из-под рук Чудовища вытекал знакомый мотив. «Маленькая» фуга соль минор Баха.

Тема варьировалась, на нее наложился сверху еще один слой, потом еще один. Оператор уверенно скользил по клавиатуре. Удлиненные и укороченные темы переплетались, узор становился все сложнее. Пальцы мелькали в каком-то безумном танце. От Баха уже мало что осталось, на ось главного мотива нанизывалось все больше вариаций. Адали пристроилась рядом и тоже добавляла что-то от себя. Пятница вскинул руки, подобно дирижеру.

– Но если мы встанем в основании сознания друг друга, то чье главнее? Чье – первоисточник?..

– Его нет. Рай потерян, – ответил мне ученый. Подробней некуда. – Разве словарь придает значения словам? Нет, он лишь перенаправляет. Определяет одни слова с помощью других и так далее. Мир словаря лишен субстанции, потому лишь гоняет слова туда-обратно. Человек называет душой поток между словарными статьями, великий круговорот перекрестных ссылок. Первоисточника как такового не существует. Курица откладывает яйца. Из яйца вылупляется курица. Первого яйца никогда не существовало, как нет и первородной курицы. А если мужчина отправится в прошлое и зачнет ребенка с собственной прародительницей, то кто же кого породил? Откуда все началось? В том месте мироздания, которое превосходит разум человека, и проход к нему закрыт.

Двадцать пальцев и четыре ноги двигались в едином ритме, как единое живое существо. Пятница плавно, как живой, взмахивал руками и рисовал в воздухе диаграммы, отражающие состояние «Чарльза Бэббиджа». В мелодии сплелось уже столько мотивов, что я не мог за ними уследить, и среди нот попадались как невероятно длинные, так и крохи короче шестьдесят четвертых. Никакой человек не уследил и не разграничил бы столь короткие звуки в подобной мелодии, и мне казалось, что в своей предельной сложности основной мотив уже вышел в новое измерение. Безграничная сложность составной конструкции. Долгие звуки и мельчайшие, а оттого неразделимые дроби сливались в гармонию. Разбитая на множество частей, эта мелодия порождала единый звук.

Голос Того Самого гремел в салоне «Наутилуса»:

– В первую очередь мы должны убедить Аналитические Машины. Чтобы они поняли язык Икс и подготовили протокол. А затем уже наступит звездный час вот этого камушка.

С этими словами он легонько щелкнул лазурит на столе.