Читаем Империя коррупции полностью

Поэтому самый надежный, самый эффективный и самый простой способ борьбы с коррупцией состоит не только в том, что надо прекратить себе врать, но и в том, что необходимо четко осознать: друзья – для того чтобы вместе с ними пить чай и изредка встречаться в ресторане. Но когда раздаются традиционные упреки Владимиру Путину в том, что его друзья возглавляют крупнейшие холдинги, а ряд из них является, в частности, министрами правительства, они, как правило, справедливы. Действительно, если посмотреть, кто и как вдруг за последние восемь лет колоссально разбогател, то можно, конечно, бесконечно порадоваться за их дикие предпринимательские таланты, но все также прекрасно понимают, что в случае смены политической власти этих людей с огромной долей вероятности постигнет судьба талантливой предпринимательницы Батуриной, одним из условий бесконечного процветания которой являлся такой простой и ясный факт, как нахождение Юрия Михайловича Лужкова на должности мэра Москвы.

Когда нам рассказывают о гигантском таланте и уме российских предпринимателей, хотелось бы еще заметить: ни один из них не может похвастаться тем, что ему удалось свою модель бизнеса перенести на Запад и в тамошних условиях реально получать благодаря ей доходы, хотя бы приблизительно сопоставимые с теми деньгами, которые они зарабатывают в России. В данном контексте речь идет не о предпринимателях уровня Евгения Касперского, которого как раз трудно заподозрить в дружбе с кем-то, а о тех самых олигархах, которые поднялись именно благодаря тому, что умеют дружить.

Здесь, конечно, первый среди равных – великий молчун Роман Аркадьевич Абрамович, который, пожалуй, кроме умения дружить никаких других бизнес-качеств и не проявил. Но умение дружить служит ему хорошую службу и лишний раз демонстрирует, что молчание – золото. Его судебное разбирательство с Борисом Абрамовичем Березовским, вошедшее нынче в финальную фазу, как раз и показало, что болтовня стоит денег, а разумное молчание и хорошие отношения с людьми – самый надежный путь к богатству. Хотя, надо сказать, в этом случае мы наблюдаем ту редкую для России ситуацию, когда оба хуже: среди этих двоих не удастся провести разделение на Чацкого и Молчалина. Пожалуй, оба так же неприятны, как Молчалин, и если Абрамович – Молчалин уже без матримониальных планов, то Березовский – из Молчалиных-ваннаби[1]: хотел бы, да не смог, уж больно характер дурен, потому по-прежнему все вьется мелким бесом да глупости говорит.

К слову, ярким примером неспособности Березовского адаптироваться является тот факт, что за столько лет нахождения в Англии он так и не смог в хотя бы более-менее приличном виде овладеть языком. Что, впрочем, говорит не об отсутствии у него таланта – человек он бесспорно одаренный, – а об удивительном пренебрежении к стране, в которой он живет, к народу, среди которого находится, и об искренней убежденности, что все в мире неважно, важен только он сам. Хотя думаю, что жизнь уже объяснила Борису Абрамовичу, сколь глубоко он заблуждался.

* * *

И все-таки – что для нас коррупция? Это нечто наносное или нет? Мы хорошо видим, что коррупция у нас была, есть и будет всегда. Удивительно другое – привычка требовать от власти, чтобы она была не такой, как мы. Те, кто руководит нами на всех уровнях, должны быть более передовыми, более честными и продвинутыми, чем население в целом. Но ведь мы уже говорили о том, что у большинства наших людей отказ в помощи, высказанный со стороны выбившегося наверх одноклассника, однокурсника, соседа по двору, мягко говоря, не вызовет понимания. Это же противоречит всем нашим представлениям! С давних времен подобную поруку принято у нас называть не коррупцией, а, скорее, клановостью, внутренним ощущением – «свои люди, сочтемся». У нас ведь постоянно так.

Там, где демократия понимается как равенство всех перед законом, из этого делается главный вывод: частная собственность короля и частная собственность беднейшего гражданина страны одинаково важны для закона и должны быть одинаково им защищены. В России это пустые слова, не значащие абсолютно ничего. У нас все становятся богатеями или могут в момент обратиться в последних нищих исключительно под влиянием политического момента, а вовсе не потому, что будет принято справедливое юридическое решение.