Читаем Империи песка полностью

– А я бы смог попасть в сердце пустыни? Он не первый мужчина, которому требуется помощь умной правительницы. Во всяком случае, в опере полно интересных моментов. Там есть корабли и буря на море. Ядовитое дерево и великий инквизитор.

– Великий… кто?

– Инквизитор. Это что-то вроде следователя. Он работает на Церковь, пытает людей и отправляет на казнь.

Серена наморщила лоб. Она на собственном опыте знала, какое множество неприятных людей входило в Церковь Анри.

– Как интересно. И он тоже поет?

– В опере все поют. Это очень красивая постановка. И музыка красивая. Флейты, гобои, скрипки. Все это очень захватывает, а по красоте похоже на тебя.

– Чем больше ты рассказываешь, тем глупее мне кажется этот спектакль.

– Согласен. Сюжет глупый. Но красивый. Тебе понравится. Я это знаю. За исключением того, что в конце правительница позволяет путешественнику отплыть на корабле с другой женщиной. – Анри нежно прижал жену к себе. – На его месте я бы, конечно же, выбросил ту женщину за борт и вернулся к тебе.

– Тебе бы даже не понадобилось ее выбрасывать, – сказала Серена. – Я бы напустила ей в постель скорпионов. Она бы умерла в первую же ночь.

– В самом деле? Ты прекрасно понимаешь условности оперы. И эта женщина, даже умирая от ядовитых укусов, продолжала бы петь.

– Ей пришлось бы долго петь, – засмеялась Серена.

– Говорят, опера доконала композитора. Кстати, я с ним один раз встречался. Его фамилия Мейербер. Он действительно умер в день окончания оперы.

– Тяжело же ему досталась эта «Африканка».

– Да, согласен. Я попрошу тебя одеться так, чтобы весь Париж видел, как выглядит настоящая африканская правительница.

Для Серены это была болезненная тема.

– Анри, твои соотечественники вообще не хотят меня видеть, как бы я ни нарядилась. Ты это знаешь. Они считают меня прусской шпионкой.

Париж и парижане никогда не оказывали ей теплый прием. Серена никогда не чувствовала себя здесь как дома. Ее не принимали как равную. Однако с началом войны все стало значительно хуже, и унижения, которым подвергалась Серена, чередовались с озлобленностью, исходящей от горожан.

Незадолго до начала осады городские власти собрали и выслали из Парижа большое число жителей, чей характер и поведение не считались образцовыми. По произволу чиновников парижских бедняков грузили на телеги и везли к месту сбора близ ворот Пуэн-дю-Жур. Из открытых ворот потянулась длинная угрюмая процессия.

Серена возвращалась с Монпарнаса, где навещала своих алжирских друзей, когда жандарм, появившийся перед экипажем, загородил ей путь. Он грубо потребовал выйти и подозрительно осмотрел ее с ног до головы. Серена была в простом платье и легком плаще. Волосы она заплела в толстую косу. Она была по-своему элегантна, ее осанка отличалась благородством, однако внешне ничто не указывало на ее богатство. Ни драгоценностей, ни мехов. Знатная женщина не стала бы сама править лошадьми, что Серена делала постоянно. Внешне она почти не походила на европейскую женщину, да и на средиземноморскую тоже. Говорила она с акцентом и не имела при себе никаких документов. Анри не раз предупреждал ее и просил брать бумаги, удостоверяющие личность, но ей это было странно. Зачем свободной женщине какие-то бумаги для поездок? Жандарм сразу заметил дорогой экипаж и сделал вывод: должно быть, служанка, а может, шлюха или даже воровка.

– Отвечай, женщина, где ты украла этот экипаж? – презрительным тоном спросил он.

– Не знаю, месье, кого вы разыскиваете, а я графиня де Врис, – ледяным тоном ответила она. – Этот экипаж принадлежит мне. А теперь прошу освободить дорогу.

Жандарм покатился со смеху:

– Графиня! Ну конечно, как же я сразу вас не узнал? Какой же я глупец. Ради Всевышнего, простите меня, графиня. – Он отвесил шутовской поклон. – А теперь соблаговолите проследовать к тем воротам, где королевская процессия уже начала покидать город.

Он грубо толкнул ее в сторону длинной вереницы отбросов общества, изгоняемых за пределы города, и приказал конфисковать экипаж. Серена споткнулась, и ее подхватила женщина с ярко и грубо размалеванным лицом. Держась друг за друга, они побрели к воротам, сопровождаемые косыми, злобными взглядами зевак.

– Дорогая, все будет хорошо, – сказала ей спутница по несчастью.

Страха Серена не испытывала, однако была шокирована таким обращением. Процессия состояла из больных людей, слепых женщин, увечных детей, уличных сорванцов, шлюх, опустившихся личностей и воров. Словом, из тех, кого власти предпочли спровадить за пределы города.

Их путь пролегал в тени, отбрасываемой большим зданием. На одном из балконов второго этажа стояли несколько членов комитета обороны. Они наблюдали за исполнением своего декрета. Казалось, они смотрят не на людей, а на поток мусора, плывущий по Сене. Серена их увидела, в том числе и грузную фигуру в фиолетовых одеяниях. Он тоже заметил ее. Их глаза встретились, и в этот момент они поняли друг друга без слов. Внешне епископ ничем не показал, что узнал ее, и не сделал попыток ей помочь, а попросту отвернулся.