Читаем Император полностью

Анализируя разговор с жандармом, я и забрался на своё обычное место в кабине «Форда» спецгруппы. Казалось бы, оно должно было стать привычным и удобным, исходя из того, сколько времени я в нём провёл, передвигаясь по фронтовым дорогам. Но сейчас, после того как стал императором, сидеть в кабине грузовика мне стало как-то неуютно и неудобно. Анализировать причину этого долго не пришлось, ответ возник в голове мгновенно. Конечно же, парадный генеральский мундир и шинель – с галунами и прочими прибамбасами, которым я даже названия не знал. Всё это смотрелось красиво и по делу на картинах и фотографиях, а в повседневной жизни быть облачённым в эту, можно сказать, карнавальную одежду было мучительно неудобно. А куда деваться? Времени для переодевания в привычную полевую форму не было. Сожаление о нехватке времени мучило меня недолго. Его прогнала злорадная мысль, что страдаю не я один. Генерал Глобачев прибыл на аудиенцию с императором тоже в парадной форме. Да что там гости, вон Максим вертит баранку, несмотря на мешающие этому аксельбанты. А мысль о белой парадной форме, в которую был облачён Первухин, вообще вызвала у меня внутренний смех.

Такими мыслями я развлекал себя те несколько минут, которые мы добирались до места нападения на кареты. Уже никто не стрелял. А когда мы переехали мост, я увидел знак, что стычка закончилась победой джигитов – на обочине дороги рядом с покрытым сажей броневиком стояла воткнутая в землю пика с нанизанной на неё человеческой головой. Увидев это, я в сердцах выругался матом, заставив вздрогнуть даже Максима, сидевшего рядом на водительском кресле. Такого оборота он, наверное, ещё не слышал, хотя и возил меня по фронтовым дорогам. Всплеск негодования был вызван мыслью о том, что поездка на место боя оказалась напрасной. Никаких пленных нет. И допрашивать по горячим следам некого. Ингуши в ярости от того, что погибло много их собратьев, порубали шашками всех бандитов, а у главаря отрезали голову и нанизали её на пику. В долговременной памяти Михаила такие эпизоды присутствовали. И сопровождались они пояснениями, что так джигиты поступали, если в ходе боя погибало много их соплеменников. Сейчас именно так и произошло, но я не тот Михаил, который такие случаи списывал на дикость кавказцев, во мне всё ещё сидел сержант, которого учили наводить порядок среди распущенных на гражданке новобранцев. И главное в этом деле было не психовать и, как бы тебя ни глушила злоба, не срываться на матерные выражения. То, что выругался матом при Максиме, это ладно, а вот при джигите поминать мать нельзя ни в коем случае. Вот с такими мыслями я выбрался из кабины «Форда». Увидев императора, гарцующие рядом с автомобилем спецгруппы джигиты были поражены, что выразилось в спешивании с лошадей и снятии лохматых папах. Я не успел даже поприветствовать встречающих меня всадников, как появился их командир штабс-ротмистр Султан Бек-Боров. Вот его я и хотел пропесочить за низкую дисциплину его подчиненных. Зря я, что ли, ещё с Житомира на каждой встрече с офицерами Туземной дивизии говорил им о необходимости взятия в плен хотя бы нескольких солдат противника, даже если потери всадников огромны!

Весь мой пыл воспитателя и поборника дисциплины был скомкан, а затем испарился после второй фразы штабс-ротмистра. В первой он приветствовал императора, а во второй доложил:

– Ваше величество, учебный прогон церемониальных карет был нарушен нападением хорошо вооружённой банды террористов. Третья сотня Ингушского полка дала достойный отпор бандитам. Уничтожен вражеский броневик и большая часть пехоты противника. Взято в плен пятеро бандитов. Правда, они все раненые, но отвечать на вопросы способны. Наши потери – двадцать три всадника и два офицера. Из них убиты девять нижних чинов и один офицер.

Эта информация в очередной раз заставила пересмотреть свои взгляды на кавказцев. Не такие они и дикие, а вполне дисциплинированные солдаты и чётко следуют приказу. Хотя нанизанная голова на пике продолжала меня смущать и заставляла несколько не доверять словам штабс-ротмистра. Ведь я знал, что джигиты Туземной дивизии не отрезают головы у уже мёртвых врагов. Чтобы прояснить для себя эту неувязку, я спросил:

– Султан, а как понимать вот это?

И пальцем показал на пику с отрезанной головой. Бек-Боров тут же ответил:

– Этого бандита в форме подпрапорщика, джигиты достали из начавшего гореть броневика. Он был еле жив и бесполезен для допроса, и я разрешил своим джигитам провести победный ритуал. Из броневика достали ещё одного живого бандита. Он был только оглушён взрывом гранаты и сейчас ожидает своей участи с другими пленными. Аллах помог твоим нукерам, и мы принесли ему в жертву тех шайтанов, которые по причине ранений уже были бесполезны для допросов. Всем перерезали глотки, а голова самого старшего по званию шайтана теперь служит предупреждением злым духам сторониться правоверных и тех, кому они преданы. Аллах акбар!