Читаем Император полностью

Теоретические изыскания не мой сильный конёк, это скорее прерогатива Каца, но что касается скорости принятия решений и реактивности действий, то в этом я несомненный лидер. Это мой друг, прежде чем начинать действовать, долго думает и всё выискивает какие-то подводные камни. Иногда это хорошо, а чаще упускает возможность вовремя среагировать на ситуацию. Вот и сейчас я посчитал, что тянуть и ждать доклада штабс-ротмистра Бек-Борова о ликвидации бандитов, напавших на парадные экипажи императора, нельзя. Можно упустить главное – не узнать, кто дирижировал этим нападением и где могут находиться пособники боевиков. А они, несомненно, были и занимали высокие посты. А как, спрашивается, без этого можно было привлечь к операции броневик и автомобили? Если удастся растрясти всю эту схему, то можно реально нанести смертельный удар по главным виновникам всего того кошмара, который произошёл в 1917 году в моей бывшей реальности. По всей логике монарха, я уже сделал реальный шаг по недопущению в дальнейшем подобных инцидентов. Поручил начальнику Петроградского охранного отделения лично заняться расследованием нападения террористов на царские экипажи. Но пускай генерал Глобачев опытный жандарм, давно работающий в охранном отделении, но он наверняка завязнет в этом расследовании. Он привык заниматься происками внутренних врагов империи, а тут наверняка замешаны внешние силы. И тех же задержанных следует допрашивать не в кабинетах охранного отделения, а тут же на месте преступления. И развязывать им язык нужно по-фронтовому – рядом с убитым террористами моим адъютантом. При этом можно на несколько секунд допустить к террористу несколько разъяренных джигитов, чтобы те помахали перед его носом своими кинжалами. Если пленных будет несколько, то можно устроить экспресс-допрос с элементами ужастика. Задавать свои вопросы при всех пленных, а того, кто будет молчать или идти в несознанку, отдать джигитам. Пускай они при всех отрежут тому, допустим, палец, а если пленный опять ничего не скажет, то разрешить джигитам поступить с врагом, убившим твоих братьев, по горскому обычаю. То есть отрезать гаду голову в назидание другим пленным, что молчать нельзя и играть по цивилизованным правилам с террористами никто не будет.

Так как я по натуре человек дела и где-то даже импульсивный, то сейчас, получив импульс, начал действовать. И такому образу действий способствовало появление в кабинете Максима. Он закончил размещать по периметру имения охрану, состоящую из бойцов мехгруппы, и явился к своему командиру продолжать исполнять обязанности адъютанта. Парень уже знал, что на кареты совершено нападение и его напарник, а также хороший приятель ротмистр Хохлов убит. Наверное, поэтому обычно жизнерадостный и позитивный Максим сейчас был мрачен и неулыбчив. Чувствовалось, что сейчас ему хотелось бить и крушить врагов, а не заниматься перебиранием бумажек и прочей адъютантской деятельностью. Вот его лицо и оживилось, когда я без всяких вопросов о размещении охраны распорядился:

– Максим, давай быстро дуй в расположение мехгруппы с моим приказом – тревожной группе в ружье, через пять минут выезд на боевое задание. Выезжаем на помощь сотне Султана Бек-Борова, на которую напали в пяти верстах от дворца. Я тоже поеду и, как обычно, в боевой обстановке на автомобиле спецгруппы. Водителем «Форда» будешь ты. В общем, действуем, как в старое доброе время на фронте. Новый шофёр пускай пока покатается в кузове – привыкает к новой службе. Спецгруппа поедет на задание в расширенном составе. Я принял решение усилить её «Опелем» ефрейтора Никонова. И ещё предупреди водителя «Роллс-ройса», чтобы он подогнал автомобиль к центральному входу. На нём вслед за «Фордом» спецгруппы к месту нападения поедет господин генерал. Министр Джонсон и господин Попов остаются здесь. Предупреди Пахома, чтобы обеспечил господам достойный ужин. Всё, Максим, действуй!

Максим с просветлевшим лицом вытянулся, отдал честь, по-уставному развернулся и, чеканя шаг, вышел из кабинета. Затем я чуть вслух не рассмеялся, по крайней мере про себя по-доброму усмехнулся, когда из открытой двери донёсся частый стук каблуков. Это ординарец, облачённый по случаю торжественного момента в парадные сапоги с набойками, побежал по паркету коридора, спеша как можно быстрее выполнить моё распоряжение. В голове тут же мелькнула самодовольная мысль: ну ты растёшь, парень. Бывшего антимонархически настроенного студента превратил в фаната императора. Который именно по своей воле, а не на публику бежит выполнять распоряжение монарха. Обалдеть можно! Неужели я действительно любим народом? А значит, хватит комплексовать по поводу того, что стал царём. Самовосхваление прервал, как обычно, Кац. Эта зараза, не стесняясь присутствующих генералов, позволила себе усомниться в решении помазанника Божьего, заявив: