Читаем Именем Анны полностью

Хорошенькое утешение. Лент и без отца знал, что в мировоззрении чёрных альтернативные сущности (те же ликантропы, то есть волколаки) имеют права на существование, равные прочим. То же касалось и вампиров со всеми их названиями. Люди не должны оставаться на верхушке пищевой цепи, вот о чём говорили взгляды чёрных. Но не явились же они сюда для того, чтобы вытащить на белый свет эти пережитки?!

– По нашим данным артефакт в радиусе.

Голос Патрика показался Ленту вырванным из контекста, он был слишком человеческим и спокойным, по логике вещей разговору больше подошёл бы какой-нибудь вой. Итак, в радиусе. Что это значит? Он поднял глаза на Патрика и озвучил вопрос. Тот ответил:

– Тракер не пассивен, он в движении, и потому мы не можем определить его точное местонахождение. Однако знаем, что он находится недалеко от дома мистера Скорза.

В этот момент позвонили в дверь. Кто бы это ни был, времечко он подобрал удачное. Лент усмехнулся: зажим прилетел и уткнулся в звонок? Хорошо, что чувство юмора досталось ему не по наследству, а вопреки.

За дверью оказался вполне нормальный человек со знакомым лицом: один из полицейских, несущих вахту у въезда в тупичок.

– Мистер Скорз, к вам гости. Вот их паспорта. Они дожидаются в кэбе у поворота.

Паспортов было два, и они были синими.

– С ними собаки?

– Да, сэр. Две. В ошейниках, но без намордников.

– Пропустите.

Что ж, всё верно. Зачем откладывать? Тем более, что все в сборе. Встреча самого высокого уровня.

Ещё через несколько минут напряжённого молчания к дому подъехало такси. Лязгнула железом дверь, взвизгнул пёс… Открывать ему Ленту не хотелось. Но ей нельзя было не открыть. Он сам не понял, как пошёл к двери, и так и не смог определить, что творилось в его голове, когда проворачивал дверную ручку. Как ни странно, вернулся страх. Не по отношению к могущественному врагу, а по отношению к обстоятельствам, от которых он, Лент, не сможет защитить её, Мину.

И даже хорошо, что сначала его оглушил радостный визг. Это прочистило мозги. Два огромных пса промчались мимо него, бросились к Любочке и закружились вокруг стула, на котором она сидела всё это время, замерев, как мышка, и боясь помешать.

Вслед за псами в дом вошёл молодой человек. Вошёл и заполнил собою всю гостиную. Он был великолепен, вернее, ослепителен. Он был синим, но его сила светилась изнутри, будто усиленная и подсвеченная. Строгое пальто, застёгнутое под самое горло, и рваные джинсы могли показаться несовместимыми, но только не в его исполнении. Лент не назвал бы его однозначно «дизайнером-дизайнером», как выразилась однажды Любочка, но осанка, да, выдавала танцора.

Человек улыбался. На чисто выбритом лице без признаков бороды эта улыбка тоже казалась совершенной, что ж материал подобран достойно. Только что там внутри?

Вслед за парнем в дом вошла Мина. Какой бы ни видел её Лент до этого момента, такой он не видел её никогда. Она будто потухла. Её свечения почти не стало. Как не было и блеска в глазах. Не было ничего, одна оболочка.

Приличия требовали сохранения расстояния, но внутренние потребности Лента были иными. Ещё чуть-чуть и он ринется бить морду этому самоуверенному чёрному. Останавливал только её взгляд. Она смотрела на него с такой болью и такой виной, что ему потребовалось срочно перевести дух. Что она хочет ему сказать?

Человек поздоровался. Мило. Широко. По-американски. Усмехнулся и повторил по-русски «для мадам симбионта». Ясно, значит, с языковым барьером проблем не будет.

Остальные присутствующие здороваться с ним не спешили. Молчали и ждали, когда он закончит изучать их глазами.

– Прекрасно, – резюмировал он и, развернув одно из кресел, устроился в нём как был, в пальто. Мина его, казалось, не интересовала. Она по-прежнему стояла у двери, опустив глаза в пол. Этого Лент терпеть не собирался. Подошёл, принял плащ и проводил её к своему креслу со словами приглашения, поддержки и ещё какой-то ремаркой о погоде. Проклятая синева. Лезет, когда не надо. Стоп! А Дориан-то синий. Значит, Роза неправа! Эта мысль провернула в его голове какой-то рычаг, ему стало легко и даже весело. Неправа, неправа… Он опустил глаза на Мину, и сразу понял, что его настроение ей не передалось, она стала ещё темнее и прошептала: «Прости».

– Да за что! – вырвалось у него неожиданно громко. – Оставь эту булавку себе!

– Она говорит о другом, – голос гостя был мягок и снисходительно насмешлив.

Чёрным, что же, всё везде позволено? И пусть все остальные молчат, Лент долго не продержится. В конце концов, это его дом, здесь его правила!

Тишины, благодаря непрерывному визгу, не было, да и Любочка болтала со своими псами, почёсывая их за ушами, далеко не шёпотом. А вот остальные упорно молчали, не меняя поз. Казалось, их взгляды были напрочь прикованы к новоприбывшему.

– Она говорит о том, что только что узнала. И очень расстроилась. Вы сами дали ей подсказку в форме милой вещицы. Я только помог понять. Она говорит о своей принадлежности к чёрному клану по праву рождения.

Ленту так и захотелось закричать: «И ты туда же! А сам-то синий!»