Читаем Именем Анны полностью

Взгляд непроизвольно стал прощальным – магазин, значит? Ну, магазин, так магазин. Любочка копалась у дверцы массивного сейфа, встроенного в стену – тот достался конторе от предыдущих съемщиков и останется следующим – а Лент вспоминал. Все же эта пятиэтажка в районе вольной планировки, по сути во дворах, утопающая в зелени и тишине, была по-своему невероятным местом. Казалось бы, само воплощение дискретности, однако в конторе никогда не было тихо. Чего здесь только не происходило. Род деятельности, что первый что второй, само собой, оба неспокойные, но и в остальном… Одни только соседи чего стоили. Будка сапожника, например. Без удобств и отопления, нарушая все возможные стандарты, она цеплялась за жизнь запахами клея и золотыми руками лысого Леонида, для которого «Версия» стала своего рода вторым домом, в лице кухоньки и туалета. Сейчас будочка стояла закрытой и занесённой снегом.

А ещё Лент вспомнил пышногрудую блондинку из смежной квартиры, не переделанной под офис. Соседка наведывалась к ним всякий раз, когда «Мазда» (а до неё «Тойота») парковалась у входа. Будто стерегла. Он ничего не мог поделать и ничего не мог предложить этой на всё готовой женщине, кроме вежливой улыбки. Закончилось тем, что однажды, углядев Лента выходящим из конторы под руку с Савилой, соседка завила волосы и перекрасилась в рыжий цвет. Тогда он не удержался и расхохотался ей в лицо. Потом извинялся, конечно, но домашнее печенье появляться на кухоньке перестало.

Странно, что он сейчас вспоминает о соседях. Мог бы вспомнить о бешенном охотнике, сменившем прошлой осенью три сосуда, опустошив все три до дна. Три свежие смерти на совести Лента. Он так и не успел его поймать, хотя и шёл по следу несколько месяцев, с лета, подбираясь всё ближе.

Мог бы вспомнить о плакальщице, каким-то чудом заснятой на телефонную камеру школьником. Сколько после этого пришлось чистить мозгов, даже Любочка бы запуталась, если бы знала. Для неё это дело мелькало в отчётах, как «дело о сфабрикованном видео». Плакальщицу наказали – нужно жить в ногу со временем, это раньше показываться детям было безопасно.

– Любочка, а что за визжащая старуха к вам приходила? Не Тощая Уна, случайно? Волосы клочьями и, когда рыдает, подвывает так «ууу…», будто выпь?

Любочка удивлённо кивнула, и он объяснил: – Плакальщица одна, старая знакомая. У нас их мало кто знает, они не из славянского фольклора. А Тощую Уну я лично предупреждал, чтобы больше не показывалась. Надо же, вернулась, не побоялась.

– А смерть с косой – из славянского?

– Смотри-ка! И Анку к вам заглядывал!

Любочка ничего не сказала, только опустила глаза. Лент проследил за её взглядом и уткнулся в развороченный ковролин. Зрелище то ещё. Будто волокли что-то острое и тяжёлое. Помнится, стоял в углу железный несгораемый шкаф, его что ли?

– Видите, как расцарапали!

Расцарапали? Борозды, по которым постучала сапожком Любочка, скорее напоминали траншеи.

– Верно я сделала, что расписку взяла? Милые были пёсики, ласковые, но ужасно невоспитанные.

Стоп! Картина, которую сложил в воображении Лент, мгновенно изменилась. Так это не мебель волокли, это «пёсики поцарапали»? Судя по рваным дырам, откуда торчал ворох нитей и куски поролоновой подлоги, здесь орудовала по меньшей мере росомаха, гроза медведей и волков. Раньше, думая о дизайнере, Лент представлял себе шпицев или мопсов, на крайняк – такс!

Он осторожно приблизился и прощупал пол заклинанием памяти, если хоть шерстинка этих тварей осталась в ворсе, то он точно узнает, кто здесь был. В ответ его окатило внутренней волной загробного ужаса и воя – вурдалаки!

– Любочка… какие, вы говорите, были пёсики? Ласковые?

– Ага. Здоровые, пушистые, как лайки на стероидах, хвосты калачиками.

– Пушок и Снежок…

– А вы откуда знаете? Я сразу так подумала, когда их увидела. Хотя хозяин звал их иначе, на иностранный манер.

– Подозреваю, дорогая моя, что собачки тоже хотели кое-что вспомнить, как и остальные ваши «друзья», вот и ластились. А теперь расскажите мне пошагово, что этот человек говорил, что делал, до каких вещей дотрагивался, и хорошо бы восстановить его портрет, вы хорошо рисуете? Нет? Ничего страшного, Савила рисует неплохо…

Он говорил не очень связно, будто думал вслух, а мысль неслась галопом. Демон приходил в его контору. Вот здесь стоял, вот там, и ещё там… Вещей, к которым он прикасался, больше нет, разобрали. Вурдалаки привели его к сейфу, а что в сейфе? Да ничего! Временами чего только не лежало, они поймали остаточные всплески энергии. И Демон это понял, потому что в сейф не полез. Да и в лице Любочки он получил сюрприз, это ясно, когда слуги, пришедшие с ним из-за Черты, при виде женщины превратились в ласковых псов Савельича. Но всё же, зачем он приходил? Что вынюхивал? И почему не навредил?

Лент выудил из кармана телефон.

– Отец, зачем Демону собаки?

Тяжёлый вздох оппонента заставил его вспомнить, что он снова не поздоровался. Неужели это становится привычкой?