– Подбросишь меня до Сент-Панкраса? Мне нужно вернуться в Париж. Хочу пройтись по следу Додо.

­– Что ж, вокзал так вокзал, только не расстраивайся особенно, если ничего не найдёшь. В жизни, конечно, бывает всё, но такого, чтобы синие не умели считать, я не припомню. Мы проверили всех дам твоего «Лидо». Ни одна из них не пропадала, и ни одна из них не училась с Миной в балетной школе. Не было никакой Додо, сын.

На секунду Лент перестал дышать. Вот как! Проверили? Не было? А в жизни, действительно, бывает всё – прав отец! – если ведьмак с врождённым даром определения истины не заподозрил в полностью выдуманном рассказе светлой ни капли лжи.

Он тут же мысленно вернулся в октябрь. Вот она сидит перед ним, вот мило улыбается и посылает ему образ за образом. Мыслеформ, конечно, искажает, но не настолько. Да они и по-французски говорили тоже, когда шли к ней домой по бульвару Осман. Дословно он не вспомнит, о чём она тогда щебетала, что-то о велосипедах, о знакомых полицейских… Ему так нравилось идти рядом с ней под аккомпанемент уличного гула ­– парижский, он особенный. Голоса людей, шелест листвы, рокот машин по мостовой, с годами машин становится всё больше, это жаль, но всё равно, всё равно... А зачем он попёрся к ней на мансарду? Она ведь не звала. Он сам предложил! Чёртовы феромоны. Не только нюх отшибли, но и мозги! Ему же ясно сказали, что подруга пропала, значит дома её нет. Он, конечно, нюхач, но след-то берёт не по-собачьи. Мина, Мина, не была бы ты такой светлой, Лент решил бы, что ты умеешь «водить», как мары. Интересно, а этому тоже можно научиться? Он не пробовал, но кто знает? Мало ли чего Лент не пробовал. Вот, например, обманывать дар истины.

Он взъерошил свои новые локоны, которые назло хозяину всегда ложились послушной волной, и подумал, что скоро их можно будет собирать в хвост. Ещё бороду отрастить и – на обложку журнала. Права Роза, нужно было выбирать жёлтый клан. Гляделся бы сейчас в зеркало и горя не знал.

– Отбой Сент-Панкрас. Лечу в Москву. Организуешь?

Конечно, отец организует. Не сам, само собой, но на то и многочисленный штат.

Глава 18

– Лавлентий холооосый!

– Ты тоже ничего.

Лент открыл дверь своим ключом и оглядел вещи в прихожей. Шуба Алевтины отсутствовала. Вот и хорошо, хотя почему, собственно? Алевтина ему не помешает, только поможет. Ведь он будет искать! А она совсем неплохо разбирается в залежах архива, хоть и незнакома с боевыми навыками – что-что, а боевой она не была никогда. Но и мама тоже не была, как он думал раньше. Вдруг и тихая его Алевтина – супер-ворожея? Пожалуй, он не удивится, только ещё больше захочет разобраться. Во всём. А если придерживаться хронологической последовательности, то начинать нужно с мамы.

Он ни секунды не сомневался, что Анна с Савилой докопались до заклинания призыва Демона. У Алевтины они могли и не спрашивать – как Лент недавно убедился на себе и на Любочке, Савила умеет читать воспоминания без спросу.

Потом они – стопудово! – собрались оставшимся «ближним кругом» и обсудили, а стало быть записали новое приобретение в своих дневниках.

Потеряться в старых записях Лент не боялся – за два месяца он прочёл (или пролистал) больше половины. Конечно, понял не всё, и то с помощью Савилы, но логику уловил. Даты и темы присутствовали в записях в одних и тех же местах – дамы были педантичны. То есть сложность его нынешнего поиска была низкой, а что до трудоёмкости, то требовалось просмотреть совсем немного, начиная с записей, сделанных после десятого февраля шестьдесят девятого года. Кроме того, он почему-то был уверен, что Анна не отложила это дело в долгий ящик. Возможно, последняя запись от семнадцатого – о том, что всё оказалось просто – как раз и ограничивает период с другой стороны.

Дорожная сумка отправилась в угол, её он разберёт позже, а сам Лент отправился в архив как был: в ботинках и дублёнке.

– Привет!

За столом у окна сидела Савила. Она тоже предпочла не раздеваться, только расстегнула куртку и растянула петлю шарфа.

Замешкавшись на какую-то секунду, Лент встряхнул головой, выгоняя синие мысли про бесцеремонность гостьи – Савила может приходить сюда, когда захочет, и он никогда не сменит замков. Да и осталось-то всего ничего: через месяц квартира опустеет – архив он забирает с собой.

– Что ищешь? – он подошёл к ней вплотную, чтобы ей было удобнее его целовать. Потом стащил с неё куртку – жарко. Свою тоже снял: – Секрет?

­– Нет, заклинание одно. Что-то мне стало мерещиться всякое.

Мерещиться? Однако! Разве для провидицы видения не в порядке вещей?

– Покажись Алевтине. Есть у неё одна руна…

Рыжие локоны ведьмы рассыпались по плечам, зелёные глаза блеснули силой. – Так можно и без работы остаться, – усмехнулась она. – Это вам, ведьмакам, хорошо. Защитой обвеситесь и вперёд, а у нас, у прорицателей, никаких рун, и вся жизнь нараспашку.

– Кстати о защите. Скажи-ка мне, ведьма…

Савиле понравилось такое обращение, она откинулась на спинку стула и кровожадно облизнулась. Лент рассмеялся. Кровожадность в её исполнении получилось какой-то кошачьей.