Читаем Именем Анны полностью

Пропитавшись за время пути решимостью, по лестнице он поднимался уже в полной уверенности, что рано. Рано они списали его со счетов. Ну и что, что мозги крутят мысли кренделями, и главный силовой удар заместился функцией смирительной рубашки. Молнию он поймал? Поймал! Огонь в печи ему ответил? Ответил! Значит, гори оно всё огнём и плутай лешими тропами! Он не для того годами тренировал тело, чтобы Пушок ­–­ или Снежок, он уже не помнил кто именно – вот так запросто свалил его с ног!

– Алевтина!

«Дай поцелую!»

– Почему не спишь, мерзавец? Смотри, поймаю! В клетку засуну и платком накрою. Алевтина! А ну-ка доставай конспекты «близкого круга». Заклинания, руны, заговоры… Все боевые навыки.

И снова перед глазами она…

«Не хочу про приворот! – тема была скучной, и Анна возмущалась над книгой. – Надоело! Тьфу! Как ты не понимаешь, Лент, что это просто запрограммированное воздействие на подсознание человека! Надоело читать про эликсиры и перья, разложенные в нужных местах!».

Анна с самого начала подходила к навыкам зелёных по-светлому. Приворот­ и порча – манипуляция сознанием. Гадание – гипноз и совокупность закономерностей. На кофе – вкусно. На воске – прикольно. Ей хотелось большего, ей хотелось разбираться в призраках (и с ними). А также с вампирами и вурдалаками (если они вернутся). Ну, и с демонами конечно, не без того.

«И за что мне такое наказание» – картинно морщился Лент, но терпеливо объяснял. С приведениями, которые умертвия, было более ни менее понятно – остаточная форма жизни, зацепились. Перерезать последнюю ниточку может любой ведьмак. Всего-то и нужно, что немного пламени. Но дамы зелёного клана за отсутствием источника внутреннего огня ничего такого не умели, поэтому Анна пытала Алевтину про альтернативы. В ответ Алевтина (в купе с прочими зелёными подружками Анны) качала головой: «это непросто». Тогда Анна принималась за Лента.

«Непросто, но не невозможно, Ленточка!»

Вот почему он – Ленточка-Лавренточка, а она только Анна и хоть ты стреляй? И не отзовётся ни на одну производную! Иногда в разговоре ему доводилось сорваться на сокращенное: «Ты что удумала, Анн?!», но и тогда она морщила носик.

«Удумала, не придумала. Я читала! Пламя не обязательно. Можно его заместить сочетанием слов и жестов».

Лент соглашался, что можно. Только кто станет возиться и учить заклинания, когда достаточно одного щелчка пальцев?

«Ну давай, ищи текст, будем репетировать», – он всегда улыбался, когда уступал: она была чрезвычайно трогательна в своём триумфе.

«Только пообещай взять меня на вызов!»

Пообещать такое было труднее, но она никогда не отступала, его Анна.

Помнится, первое привидение они отметили походом в кино на «Любимую Девушку». Не после, а до. Он подумал, что так будет лучше – для неё, – чтобы отвлечься и немного расслабиться. Получилось наоборот, сюжетная линия фильма разволновала Анну не на шутку, и она болтала всю дорогу до самого дома заказчицы: «Нет, ну разве ты не понимаешь, чувство ревности – это признак незрелой личности!» Она была права, только Ленту было двадцать и он ревновал свежеиспечённую супругу к каждому столбу. Ревновал, разумеется, молча. Поэтому и отвечал не в тему: «Если ты будешь так волноваться, привидения не разглядишь».

Хозяйка провела их в дом, горестно вздыхая: «ходики опять встали», и указала на дальний угол с образами. По её словам, привидение облюбовало именно ту часть её жилища, всячески игнорируя лампадку и ладан. Может, оно завелось ей в наказание? За то, что она спрятала иконы в самом далёком углу, а? Ленту от таких предположений всегда становилось весело, но как начинающий, с клиентурой он обращался бережно, посему заверил хозяйку в обратном и, просветлевшую, проводил за дверь.

А когда вернулся, Анна кусала губу.

«Что, не видишь?» – «Не вижу, Лент». – «Так и я не вижу, глупая! Взрывная волна твоих эмоций раскидала всех привидений в радиусе километра».

Она усмехнулась и контур наконец проявился. Умертвие. Значит, из тех, что случайно зацепились, а не гонец-предвестник из-за Черты. Нет в жизни баланса. Кто-то лезет сюда, не спросясь, а кто-то хочет уйти, да не может.

«Чего ждёшь? Скрещивай руки и декламируй». – «Жалко. Хочу сначала понять, почему он остался?»

Отвечать Лент не стал, всё равно ведь ничего не получится и ему придётся обрезать связь огнём, но Анна вдруг решилась, торжественно скрестила руки на груди, и по комнате пролетел её звонкий шёпот: «ваде ин паче».

На границе воображения Ленту показалось, что из точки пересечения её рук к тёмному сгустку под образами протянулась нить, которой тут же не стало. Пока он думал над природой этого феномена, Анна опустила руки и грустно вздохнула: «Ну вот и всё».

«Ты что, снова шандарахнула эмоциями?» – «Нет, отпустила. Он ушёл. И, кажется, сказал мне спасибо».

Лент облазил тогда каждый сантиметр того пыльного угла, перетрусил образа, затушил лампаду и просыпал ладан. Ничего. Не нашёл, не почувствовав и не проявил силой. У неё получилось! Vade in pace – иди с миром. Вот и не верь после этого в сказки.