Читаем Имена мертвых полностью

«Благодарим всех, кто откликнулся на приглашение. Теперь, когда мы в сборе, можно двигаться во дворец епископа, где нас ждет княжна. Прошу — останьтесь кто-нибудь здесь, чтобы встретить опоздавших и сказать им, куда идти. Кто-нибудь… трое… больше не надо… спасибо! — Из-за спин собравшихся не было видно, кто вызвался дежурить на Мысу. — Пожалуйте во дворец!»

«А там что, во дворце?» — спросил Тьен у пилота; толпа задвигалась, заурчали машины, кое-кто отправился по воздуху — порядочная стайка; стали набиваться и в «ирокез».

«Презентация новой княжны, — пилот раздавил ногой окурок, — Лезь, а то места не останется. Э! э! куда столько?! не взлетим!..»

Тьен еле втиснулся в кабину вертолета, уперся ногой в закраину двери, вцепился руками в поручень наверху; сзади к нему прижалась грудью одна из певиц, обняла, смеясь, тепло задышала Тьену в ухо.

«Эй, ты, полегче, свалишь!»

Она и животом прижалась потесней.

Мотор завыл, забулькал, заклокотал; воздух ударил в землю, сдувая в стороны бумажные стаканчики, хрустящие прозрачные обертки и пивные банки; пол зашевелился под ногами — «ирокез» поднимался. Парк внизу повернулся, пополз; певица молча соблазняла Тьена — и сказать по правде, он не прочь был соблазниться, если б не воды Рубера метрах в пятидесяти внизу.

Проплыли над Скорбными воротами, в облет собора Св. Петра и ратуши, перескочили францисканский монастырь — километра два с половиной всего, и вот он, дворец. Певица, не встречая отпора от Тьена, все явственней висла на нем, всем телом суля неземные восторги, и Тьена объяли сомнения — «Может, княжну с презентацией побоку, взять эту пчелку, уединиться где-нибудь…»

Но как-то его увлекло во дворец, певица в толпе откололась, однако мигнула ему — может, встретимся.

«Новая княжна, новая княжна», — слышалось кругом: все говорили о княжне.

«Вы видели княжну? она хорошенькая?»

«Я слышал — она просто милашка».

«Будет с минуты на минуту».

«Я уж-жасно хочу, чтобы меня ей представили!» — вздыхал кто-то за спиной.

«Взглянуть на девчонку — еще куда ни шло, но — быть представленным? невелика честь. Она не урожденная».

«Впервые оказаться в свете… представляю, как она волнуется».

Тьен вертел головой — приятель-вертолетчик тоже отстал, вот досада!

«Да-да! графиня дан Раувен — вы помните? — при первой встрече с королем так растерялась…»

«Ее Высочество…» — все звуки в высоком зале перекрыл зычный голос церемониймейстера; зал сразу стих, и все, как один человек, повернулись к дверям.

«…княжна Мартина!»

Белые, в золотых вензелях двери торжественно распахнулись, и новая княжна вошла в неизведанный мир.

Шаги ее босых ножек по зеркально навощенному паркету и воздушный полет легких голубых одежд терялись в шелесте дыхания тех, кто ждал ее; так же беззвучна была поступь служанки княжны — нагая, вся покрытая бронзовой пылью от ресниц до пальцев ног, она была, как живая статуя. А телохранитель шел, твердо печатая шаг подошвами ботфортов — сосредоточенно-строгий, в маскировочной пятнистой форме, со штык-ножом на широком поясе.

«Княжна моя, — золотистыми губами шепнула Аньес, встав чуть сзади и сбоку, — вы должны сказать им приветствие».

Марсель, собираясь с духом, обвела глазами зал — она его сразу узнала. Белый зал резиденции епископа. Значит, она в Дьенне; заснула там — очнулась тут.

Все выжидающе смотрели на нее.

Все, чей дом и родина — Лунная Ночь.

Она их видела сквозь дымчатую вуаль — кавалеры и дамы в старинных одеждах, ребята, девчонки, иные — совсем без одежд или в струящихся, ни на что не похожих накидках вроде ее собственной, одни — с волосами едва не до пола, другие — заросшие шерстью, включая и лица… но лица ли? здесь были и звери — вон, справа, разлапистый, будто коряга, приземистый карлик положил огромную ладонь на спину лобастому волку — волк тоже глядит на нее…

Но молчание сборища ей не казалось враждебным.

«Смелей, княжна моя», — шептала Аньес.

«Уважаемые господа…»

Нет, ничего — ни гомона, вообще ни звука — слушают.

«…я среди вас впервые; то, что я приглашена сюда, — это большая и приятная неожиданность. У меня нет особых заслуг, и я не знаю, чему я обязана чести быть принятой вами. Мне непривычно носить такой титул; высокое положение, в которое я поставлена, меня смущает, и если ваши обычаи позволят относиться ко мне, как просто к… Мартине, я буду признательна тем, кому мой титул не помешает говорить со мной как с равной. Я рада видеть вас и надеюсь, мы станем друзьями».

Ее обступили, не стесняя — так держат птаху в полусжатом кулаке, вынув из клетки, нежно и бережно; ей осторожно целовали руки, словно боясь испугать ее; Аньес не успевала представлять ей всех — но всех Марсель и не надеялась запомнить.