Читаем Иллюзион полностью

— Ага, был человеком, — подтвердил ржавотелый экспонат. — Сейчас от меня осталось только человеческое сознание. Плоть я утратил давно в бесполезных попытках преодолеть барьер. Ее замена, как видишь, не слишком-то хорошо выглядит. Зато кожа не пузырится и глаза не выгорают под этим сумасшедшим солнцем.

— Я слабо представляю, — медленно выговорил Странник, — как это можно потерять плоть и стать железным скелетом. Ты уж меня извини; никак в голове не укладывается.

— Попробуй — сам узнаешь, — фыркнул скелет и начал подниматься. Делал он это тяжело, долго, мучительно, издавая целую гамму зубодробительных звуков из разряда треска, визга и громыхания.

Но, встав, он начал преображаться. Посыпалась красноватая труха, потекли, смывая остатки ржавчины, струи жидкого металла, похожего на ртуть, и предстал совершенно новый скелет. Блистающий серебристыми сплавами корпуса и отполированными шестеренками, гибко и бесшумно переливающийся из одной формы в другую. Похожая на полиэтиленовую пленку кожа обтянула все металлические части конструкции и окрасилась бледно-розовым, имитируя цвет человеческого тела. И если закрыть глаза на мелкие неточности, то можно было представить, что перед Странником стоял настоящий живой человек.

Он был живой, хотя и не из плоти и крови.

— Можешь называть меня Джек, — сказал он.

— Очень приятно.

— Взаимно.

Они с деланым приличием раскланялись.

— Очень трудно создавать фактуру, — пожаловался Джек. — Я бы мог отрастить волосы и прочее, но это отнимает много сил, а по существу абсолютно бесполезно — рано или поздно все равно внешняя оболочка износится и превратится в труху.

— А... создать полноценное тело ты не можешь? — спросил Странник. — Из человеческих тканей?

— Нет, — покачал Джек головой. — Да и не имеет смысла. Человеческую плоть сложно воспроизводить, и она слишком недолговечна. Я предпочитаю работать с простыми и долгоживущими материалами — металл, камень.

— Но это же потрясающе, — сказал Странник. — Ты способен управлять материей на молекулярном уровне. С такими способностями ты не можешь выбраться отсюда?

Джек засмеялся, лицо его исказилось причудливой маской из смятой фольги.

— Я способен менять только то, что принадлежит мне. Только свое тело и сознание. Я ограничен человеческой матрицей, схемой своего организма, чертежом, заложенным природой. Если бы я мог как-нибудь по-другому изменить себя! Стать птицей, взлететь и погасить это чертово Солнце! Но я не могу. Наверное, мне удастся этого добиться, изменив свое сознание, но я боюсь манипулировать с такой тонкой структурой, как человеческий разум. Вдруг что-то испорчу и превращусь в бормочущего идиота?

— А ты не думал, — спросил осторожно Странник, — что такой выход не так уж плох в твоей ситуации?

— Во-первых, в нашей ситуации, — поправил его Джек. — А во-вторых, я сижу здесь, как принц Корвин в тюрьме Эмбера. Бессильный, разбитый, но не потерявший надежду на то, что когда-нибудь к нему придет сквозь стену темницы сумасшедший художник и нарисует выход.

— А я похож на того художника? — спросил Странник.

— Увы. Ты бы не стал задавать глупых вопросов. Долго ты будешь стоять без руки? Или тебе так нравится?

— Но что я могу сделать? — пожал плечами Странник.

— Как что? То же, что и я. Помочь тебе не могу, я не властен над чужой плотью, но подсказать попробую. Сосредоточься на своей руке — на ее абстрактном образе, какой она должна быть. И мысленно лепи ее из любого подручного материала.

Странник закрыл глаза и представил свою руку. Представил, как она возникает из небытия, как капля за каплей впитывает кровь и обрастает волокнами мышц, как натягивается, словно тонкая перчатка, кожа, поросшая мелкими завитушками волос. Открыл глаза и охнул.

Вместо руки шевелился какой-то обрубок цвета колбасного фарша и такой же консистенции. Странник конвульсивно дернулся, отторгая на уровне подсознания инородное тело, и «фарш» шлепнулся в песок, подозрительно быстро всасываясь и исчезая. Спустя минуту на раскаленном песке осталось лишь стремительно высыхающее темное пятно.

— Попробуй что-нибудь попроще. Из песка, например, — посоветовал Джек. — Представь себе контур руки и засыпь в него песок.

Странник снова сосредоточился, на этот раз не закрывая глаза, чтобы следить, что получится. И возле плеча закрутилась струйка песчинок, вьющихся и постепенно обнимающих основание новой руки. Потом начало расти предплечье, овеваемое легким ветром, приносящим с собой стаи крохотных частиц, которые липли одна к другой. Вот уже появились пальцы, с кончиков которых осыпались последние крошки строительного материала. В полнейшем замешательстве Странник пошевелил пальцами — рука повиновалась ему, рука двигалась согласно его командам, рука даже отдавала легким жжением в основании кисти; Странник чувствовал биение пульса, которого на самом деле не могло быть.

— Она же... песочная! — воскликнул он.