Оперативник ожил, его глаза начали медленно фокусироваться на Шелесте, рука скользнула за пазуху и показалась уже с черным рубчатым стволом, выглядывающим из сжатого кулака. Шелест стоял не двигаясь, плотно сжав губы; Мирослав судорожно выдохнул и бросил свое тело вперед, вкладывая всю силу в удар, направленный над пряжкой ремня; вторым ударом он вогнал клин согнутой руки под подбородок усатого, апперкотом пропахав все лицо снизу вверх. Остановился, тяжело дыша от неожиданной для себя силы, которая прорвалась наружу, и чувствуя, как сгорают в огне ссадины на костяшках пальцев.

Развесив в застывшем воздухе тонкий мостик кровавой нитки, протянувшейся из носа, как прожилку рубиновой патоки в цельном кристалле кварца, оперативник откинулся назад и разлегся на воздушных подушках в расслабленной неге бессознательного падения; дважды провернувшись вокруг своей оси, он тяжко рухнул на пол, и пистолет, высвобожденный обмякшей рукой, поскакал в угол, к батарее, неловко и смешно кувыркаясь, как бесполезная и вредная игрушка. Игрушка, которая убивает — но не в этот раз.

Мирослав обернулся к Шелесту. Тот улыбался, понимающе кивая головой.

— Ты молодец, — сказал он. — Лучше, чем я думал.

— Что теперь? — спросил Мирослав.

— Теперь отдыхай, — ласково сказал Шелест и протянул руку, коснувшись виска Мирослава...

* * *

...И спрятал в карман небольшой металлический диск нейкона, который отлепил от кружка побелевшей кожи на голове Мирослава. Тот неловко поежился, оглядывая салон машины, — в темноте светились лишь кислотно-зеленые капли индикаторов на приборной панели. Где-то на грани сознания мелькнули и растворились картонные манекены усатого оперативника и произносящего пафосные речи майора.

— Я что, спал? — спросил Мирослав. — Мы уже приехали?

— Да. Будь другом, возьми ключи и открой квартиру. И приготовь чего-нибудь поесть. Я поставлю машину в гараж.

— Ладно, — Мирослав собрался вылезти из салона, но Шелест его придержал за локоть.

— Вот, возьми мобильник. Он включен, на связи Кэти. Безголосовой режим передачи данных. Нажмешь эту кнопку, если будет необходимо послать ей сигнал о том, что мы в опасности.

— Сигнал?

— Да. Когда я скажу тебе: «Кэти», тогда и дави На кнопку. Понял?

— Понял, что тут не понять. Ну, я пошел?

— Давай.

Мирослав вылез из «десятки» и подошел к подъезду. Лифт вынес его на шестой этаж безмолвного здания. Мирослав открыл дверь и с минуту постоял на пороге, слушая тишину, царившую в доме. Затем вошел.

И в темноте за порогом его ударили по затылку.

Folder VIII

D: \Temp\Осколки миров

\Shadow.jack

• Open file 'shadow'

• File not found. Searching in shadow'

• Shadow not found. Searching for light'

• Light not found. Turn off your sun device and restart

Шелест исчез, ушел в пол прозрачным листком, опавшим с кленовой ветки, и провалился сквозь труху искрошившихся досок и комки сухой глины виртуальным миражом. А Странник остался в мире, который был для него так же реален, как для Мирослава — мир Иллюзиона, служившего предбанником Омнисенса. Человек вдохнул пыльный воздух, громко чихнул и вышел наружу, выбив ногой трухлявые доски из стены сарая.

Вокруг простирался пустырь, заваленный мусором и грудами обломков, оставшихся от деревянных развалюх. По краям пустыря вставали громады небоскребов, подернутые туманной дымкой; едва Странник шагнул к ним, как они покосились и исчезли в навалившемся кисельном тумане. Странник пожал плечами и пошел по пустырю, засунув руки в карманы пальто, оказавшегося вполне подходящей одеждой для осенней погоды.

Изжелта-серое, в накипи облаков небо моросило мелким дождем, превращая землю под ногами в раскисшую грязь. Странник выбирал места, усыпанные щебнем, петляя между грудами строительного мусора и ямами, заваленными отходами и шлаком. Снег повалил хлопьями, и Странник поплотнее запахнул пальто, втянув голову в плечи. Грязь начала было покрываться белой присыпкой, но снежные хлопья таяли, растворяясь в серой глинистой каше, как упавший в лужицу воды кусок сахара постепенно оседает и рассыпается, пропитавшись разрушительной влагой. Странник вышел снова к сараю и остановился.

Серые некрашеные доски, провалившаяся крыша, обвисшая лоскутами рубероида, дверь без петель, бесхитростно прислоненная к косяку. Странник постоял возле сарая, гадая, откуда тот взялся посреди пустыря, и повернулся, чтобы уйти вновь, на этот раз в новом направлении.