Читаем Иллюзион полностью

Маришка подняла глаза.

— Нормально.

Мирослав глядел и не узнавал. Бледная пористая кожа, веснушки на носу, торчащем, как сучок из забора, некрасивые оттопыренные уши, жидкие растрепанные волосы. И глаза — по-птичьи круглые невыразительные глаза, смотрящие тускло, почти бессмысленно.

— Ты журнал принес? — спросила она.

— Какой журнал?

— Каталог из универсама. С ценами на одежду, обувь и аксессуары. Ты обещал.

— Да нет... Вроде ты говорила о книжке. Я принес «Собачье сердце», — сказал Мирослав.

— Какое еще сердце? — возмутилась Маришка. — Я же каталог просила! Ну тебя к лешему, вечно все не то делаешь.

Она уставилась в свои бумаги, что-то отмечая карандашом.

— Марин, мы в театр пойдем? — спросил Мирослав робко.

— Опять ты со своим театром! — недовольно пробурчала Марина. — Мне в галерею надо сходить, весеннюю коллекцию посмотреть. Ты обещал со мной пойти.

— В галерею? — упавшим голосом переспросил Мирослав. — Слушай, а в Анталию ты не передумала ехать?

— Ты же ничего не выяснил, какой там шопинг, — ответила Марина. — Я без этого не поеду. Сначала узнай, какой отель ближе к городу и где цены лучше.

Шелест неслышно подошел, встал за спиной у девушки.

— Не трать время, — сказал он. — Она же просто дура. Она Виктории и в подметки не годится, а ты все с ней возишься. Только жизнь себе портишь. Брось ее, пойдем. Уверяю, ей глубоко безразлично, кто именно будет водить ее по магазинам и оплачивать покупки.

Маришка даже не подняла головы. Мирослав встал молча и ошеломленно попятился. Шелест аккуратно взял его под локоть и вывел из комнаты.

— Меня они не замечают, — сказал Тихон. — Я вне системы, а они внутри. Толкни я кого-нибудь из них под руку, и то вряд ли пошевелятся. Да и на тебя обращают внимание только потому, что долго с тобой общались. Через пару дней ты для них тоже станешь невидимкой.

— Что же это за система такая? — прошептал Мирослав.

— Виртуальная реальность, совмещенная с действительностью. Мнимые картинки, которые покрывают реальный фон, как цветные слайды из проектора отображаются на обшарпанной стене. Я называю это Иллюзион. Каждый из вас видит не то, что есть на самом деле, а то, что он хотел бы видеть. В том числе в других людях. И на общение это распространяется. Ты разговариваешь с Маришкой и пребываешь в уверенности, что ей нравятся твои книжки и театры, а она видит в тебе убежденного поклонника шопинга и просто не замечает твои настоящие увлечения. И так во всем. Всеобщая гармония взаимоотношений. Если вам что-то не нравится в других людях, вы просто этого не замечаете. Исключения, конечно, бывают — ваш босс, например, редкая сволочь, а поскольку он человек, облеченный властью и его слова имеют силу, то вам приходится его выслушивать, так сказать, без купюр. Сочувствую.

— Но как это возможно? — спросил Мирослав. — Как возможно, что эта система управляет моим зрением, слухом, всеми ощущениями? Что это: какой-то чип в голове, или излучение, или что? Скажи, черт возьми!

— Никаких чипов, — покачал головой Шелест. — Всю работу выполняет твое подсознание, это оно искажает информацию, поступающую от органов чувств, и создает оболочку того нереального мира, в котором ты живешь. А вот кто загипнотизировал тебя, кто заставил грезить наяву миллионы других людей...

— Кто же? — спросил Мирослав.

— Не сейчас, — усмехнулся Шелест. — Вон твой друг идет.

По коридору шел Саныч, и у Мирослава в душе будто прокатилась волна чистого свежего воздуха, разгоняющего удушливый застойный аромат тлена и падали. Вот он, приятель детства и юности, весельчак и герой, сильный, смелый и находчивый человек, верный друг, всегда способный поддержать советом, ободрить, помочь в трудном деле. Саныч, которым Мирослав всегда так восхищался и дружбой с которым дорожил, как ничем другим.

— Здорово, братан, — бросил Саныч, протягивая для рукопожатия пухлую руку с пучками черных волос на запястье. — Как житуха?

Его щеки лоснились, вываливаясь через стоячий воротничок, а на влажной губе прилипла шелуха от семечек, которые он грыз, сплевывая прямо на пол. Рубашка топорщилась на груди, смятый галстук был сдвинут набок. Круглый живот нависал над ремнем брюк.

— Прикинь, какое свинство — меня по должности опустили и зарплату урезали, — заявил он с мрачным видом. — Козлы, Синяков с Чистюлиным, меня обскакали, шефу накапали! Но ничего, я их еще урою, еще посмотрим, кто кого в асфальт закатает! Я на них найду управу!

— Саныч...

— А еще, прикинь, у меня права отобрали. Менты, бандюги жирные, чтоб им одни макароны хавать, штрафанули! Типа, я там кого-то долбанул, перепимши. Как будто уже пива выпить нельзя! Подумаешь, три бутылки!

— Саныч...

— Славик, только ради бога, не лезь ко мне! У меня и без тебя проблем выше крыши. Некогда еще с тобой нянчиться. Я и так тебя по жизни за уши тащу. Ты, кстати, батарейки для мобилы принес, я тебя просил?

— Да...

— Давай.

Мирослав вытащил аккумулятор для мобильного телефона, тот перекочевал в жирные пальцы Саныча.

— Работать будет? Ну ты смотри, если чего, я с тебя спрошу. Так, ладно, некогда мне базарить. Давай, до встречи.