Читаем Иллюзия греха полностью

Он умоляюще посмотрел на следователя, словно ждал от него поддержки и утешения. И на какое-то мгновение Ольшанскому даже стало по-человечески жаль этого многодетного отца.

* * *

На протяжении нескольких следующих дней они занимались только по полдня, после обеда. До обеда Наташей всецело владел врач-иностранец. Мирону ни разу не удалось его увидеть. Бдительные охранники строго следили за тем, чтобы пути Мирона не пересекались с путями, по которым ходили другие обитатели трехэтажного особняка. Гулять, когда стемнеет, ему тоже не разрешали, и Мирон понял, с чем это связано. Вечером в комнатах зажигают свет, и по количеству горящих окон можно сделать вывод о примерном количестве находящихся здесь людей. Значит, кроме охранников, Василия, врача-иностранца и медсестры Нади, здесь есть кто-то еще. Все-таки любопытно, кто находится в той части дома, которая отгорожена глухой стеной? И почему стена глухая? Кого там прячут? Но он решил не распыляться и не забивать себе голову тем, что не имеет непосредственного отношения к его главной задаче: вырваться отсюда. Думать надо только об этом, потому что важнее собственной жизни ничего нет и быть не может. Каждая минута на протяжении этих дней казалась Мирону вечностью. Он сделал все, от него зависящее, чтобы навести Василия на мысль о необходимости раздобыть медицинскую карту Наташи Терехиной. Если Наташа ничего не напутала, если правда, что в отделении, где она лежала, недавно убили медсестру, то милиция там постоянно бывает. То одного опросить надо, то другого, то следы какие-нибудь поискать. Как Василий будет добывать Наташину карту? Попытается или купить, или украсть. И очень велик шанс, что посланный для этого человек нарвется при этом на милицию. На это и был расчет. На это была вся надежда.

Чем дольше не привозили карту, тем больше крепла надежда, что все получилось. Человека, посланного за ней, задержали, допросили, вытрясли из него всю правду, и с минуты на минуту здесь появятся спасители. Может быть, приедут на машинах, или прилетят на вертолетах, или пошлют спецназ добираться пешком через горы и леса, чтобы подобраться к логову неслышно и застать обитателей врасплох. Мирон постоянно ловил себя на том, что непроизвольно отвлекается от того, что делает, и чутко прислушивается, не едут ли машины, не гудит ли вертолет, не трещат ли ветки под сапогами спецназовцев. Но нигде ничего не шумело, не гудело и не трещало. Стояла полная тишина, только листва шелестит.

Надежда крепла с каждой минутой, и когда он увидел Василия с медицинской картой Наташи в руках, он чуть не завыл от нахлынувшего отчаяния и досады.

— Ну вот, все в порядке, — весело сказал Василий. — Можешь передать девочке, что ее карту мы раздобыли, там действительно все написано, что можно, чего нельзя, так что пусть теперь не волнуется. Ей не дадут ничего опасного для здоровья.

«Спокойно, — говорил себе Мирон, — погоди паниковать, может быть, того, кто взял в больнице карту, засекли и довели прямо до места. А он ничего и не заметил. Конечно, именно так все и случилось. Ему специально дали уйти, чтобы своими глазами увидеть, куда он повезет эту карту. Теперь еще некоторое время будет тихо, пока они разработают план. Сразу и с наскока ничего не делается. Терпение и еще раз терпение. Терпение и выдержка. Все должно получиться».

Но прошло еще два дня, и ничего не произошло. Мирон понял, что надеяться больше не на что. У него ничего не получилось.

И все-таки он не терял надежды. Первое отчаяние, оглушившее его, когда в руках Василия оказалась медицинская карта Наташи, быстро отступило, и Мирон начал искать другой путь. Поразмыслив, он понял, в чем была его ошибка. Глупо было рассчитывать на то, что милиция окажется в то же самое время в том же самом месте, где и человек, посланный за картой. Конечно, они разминулись. Не исключено, что милиция до сих пор не знает о пропаже карты. Разве можно было действовать так примитивно, наобум святых? Милицию надо было предупредить, что такой человек придет за картой, тогда все получилось бы.

У него созрел новый план. Более долгий и сложный, но, как казалось Мирону, более надежный. Только бы все не закончилось раньше, чем ему удастся привести свой план в исполнение.

Сегодня, придя к Наташе, он снова затеял какую-то совершенно ненужную, но имеющую вполне благопристойный предлог работу на компьютере.

«Откуда у тебя книга Гольдмана? Она же очень давно издавалась, ее теперь днем с огнем не сыщешь».

«Мне принесла женщина из милиции. Она занималась убийством медсестры в нашем отделении».

«Эта женщина тебя помнит?»

«Не знаю».

«Когда у твоих родных дни рождения?»

«Ира — сентябрь, Оля — май, Павлик — январь, мама — ноябрь».

«Ты никогда не путаешь их дни рождения и не забываешь поздравить?»

«Нет! Нет!»

Это дважды повторенное «Нет!» было таким выразительным, что Мирон невольно улыбнулся.

«Если ты кого-то из них поздравишь не вовремя, они очень удивятся?»

«Да! Да! Да!»

«Ты поняла, что нужно делать?»

«Да».

«Какой иностранный язык ты учила?»

«Французский и английский».