Читаем Иллюзия греха полностью

— Как пропала? — глупо спросила Настя, стряхивая с себя остатки дремоты.

— А я знаю? — ответил он вопросом на вопрос. — Как все в нашем мире пропадает. Путем кражи, надо полагать. Но тут еще покопаться надо. Может, и отдал кто-нибудь за соответствующее вознаграждение. Короче, подруга, я с ног падаю. Утром поговорим, а ты пока подумай.

Так повелось издавна. Получив любую новую информацию по делу, узнав какой-то факт, даже совершенно незначительный, сотрудники отдела Гордеева в первую очередь «вываливали» его перед Настей, настоятельно, хотя и вежливо, предлагая ей подумать и затем поделиться с ними готовыми выводами. Она с такой постановкой не спорила, ибо понимала, что в этом и состоит основная ее работа в отделе. Аналитика, работа с информацией, обработка данных, начиная от огромных статистических массивов и кончая конкретными малюсенькими фактиками.

«Хватит дурака валять, — сказала себе Настя, закутываясь в длинный махровый халат и перебираясь на кухню, где ей почему-то думалось легче и вообще было уютнее и комфортнее, — надо наконец взяться за доктора Волохова. Пусть объяснит, какое отношение он имеет к семье Терехиных, а заодно и расскажет, зачем похитителям могла понадобиться медицинская карта Наташи. Может, это прольет хоть какой-то след на личность самих похитителей. Черт возьми, какая досада, что так вышло! Если бы мы могли знать заранее, хотя бы предполагать, что им может понадобиться карта, мы бы глаз с нее не спускали, оставили бы засаду, даже если бы пришлось бить кулаком об стену и топать ногами, но людей для этого нашли бы. И взяли бы охотников за картой теплыми и готовыми к употреблению». Она знала, что утром ей предстоит крайне неприятное объяснение с начальником. Ведь это она настаивала на том, чтобы не делать резких движений в отношении Валерия Васильевича Волохова, присмотреться к нему повнимательнее в надежде, что он вступит в контакт с кем-нибудь, кто помогал ему в совершении четырех (а то и пяти) убийств. Если бы она не упиралась и не настаивала на своем, его бы уже взяли в оборот, и вполне возможно, оперативники заранее были бы готовы к попытке выкрасть карту. Ведь он врач и обязательно должен знать, что же в этой карте написано такого, что представляет интерес для похитителей.

Она, Анастасия Каменская, совершила очередную ошибку, и дай Бог, чтобы за эту ошибку не пришлось расплачиваться никому, кроме нее самой.

Приглашая к себе доктора медицинских наук Волохова, следователь Ольшанский был предельно вежлив и с удовлетворением отметил, что вызванный для допроса в качестве свидетеля Валерий Васильевич не выказывал ни малейших признаков неудовольствия или раздражения.

— Это по поводу гибели мужа моей пациентки? — прямо с порога осведомился он.

— И по этому поводу тоже, — уклончиво отозвался Константин Михайлович Ольшанский. — В первую очередь я хотел бы уточнить, где вы были в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое июня.

— Ваши коллеги уже спрашивали меня об этом, — недоуменно пожал плечами Волохов, — я отдал в их распоряжение свой блокнот, где записано все по дням и часам. Без блокнота я и сам не вспомню, у меня дни очень насыщенные.

— Разве вам не вернули блокнот?

— Пока нет.

— Хорошо, к этому мы вернемся позже. Сейчас меня гораздо больше интересует ваше знакомство с Екатериной Бенедиктовной Анисковец, убитой в конце мая. Когда вы познакомились?

— Много лет назад.

— Конкретнее, пожалуйста.

— Очень давно... Лет двадцать тому назад примерно.

— Еще точнее, будьте любезны. При каких обстоятельствах произошло знакомство?

— У меня была пациентка, популярная певица. Я не хотел бы называть ее имя, она очень известна. Во всяком случае, была очень известной. Она и познакомила меня с Екатериной Бенедиктовной.

— На какой предмет?

— Как, простите?

— Зачем она вас познакомила? С какой целью? Она, может быть, хотела составить протекцию Екатерине Бенедиктовне с тем, чтобы вы ее лечили или консультировали?

— О, нет, что вы! У Екатерины было отменное здоровье, она в моих консультациях не нуждалась.

— Тогда зачем она вас познакомила?

— Видите ли... В то время у меня были проблемы, связанные с одной женщиной. Нам негде было встречаться. И денег на то, чтобы снимать квартиру, у меня не было, я ведь был тогда еще совсем молодым врачом, зарабатывал немного, а частная практика была запрещена. Моя пациентка, узнав о моей ситуации, переговорила с Екатериной, и та согласилась предоставлять мне свою квартиру для тех нечастых встреч, которые мы могли себе позволить. Вот и все.

— Забавно, — улыбнулся следователь. — А зачем вам нужна была квартира Анисковец, когда у вас была своя собственная? Вы были женаты?

Волохов кинул на Ольшанского уничтожающий взгляд, но ответил вполне мирно.

— Нет, я не был женат. Но и свободен не был. В моей квартире жила женщина, которая считалась как бы моей гражданской женой. По ряду причин я не мог с ней расстаться.

— Хорошо. Назовите, пожалуйста, имя и фамилию женщины, с которой вы встречались на квартире у Анисковец.

— Я не хотел бы этого делать.

— Почему?