Читаем Иллюзии. 1968—1978 полностью

Дополнительных доказательств того, что Базанов категорически не желает связываться с новой темой, не требовалось. Пресытился? Боится? Устал? Они не понимали его так же, как не понимал когда-то Френовский. В долгосрочном плане разработки новой системы был свой резон, своя логика и практическая выгода. В случае неудачи они едва ли чем рисковали. Через пять лет многое в системе планирования и финансирования изменится, как постоянно менялось все эти годы. В крайнем случае, продлят тему еще на пять лет. Десять лет спокойно жить — разве это мало? Для учреждения — астрономический срок. А вдруг получится?

Но Базанов уперся. Пробовали и так, и этак — безрезультатно. Обращаться в министерство с официальным запросом рискованно. Что, если некто, несведущий, но ответственный, скажет: через десять лет не понадобится такая система? И такая производительность. Поди потом докажи обратное. Ладно, пусть не через десять. А через пятнадцать? Самих же и заставят ответить. Кто знает наверняка? Никто. Чтобы знать, нужно учиться в школе, которую еще не построили. Всякий кроссворд требует совпадения соответствующих букв в соответствующих словах, расположенных по вертикали и горизонтали. Чтобы все сходилось, совпадало, совмещалось, нужно то, чего пока нет. И не перевернет ли время задачу с ног на голову: не установка для  ч е г о - т о, а что-то  д л я  у с т а н о в к и? Разве не переворачивались именно так многие проблемы?

Впрочем, люди и машины, созданные людьми, и машины, созданные машинами, — те, которым надлежит ответить на поставленные вопросы, через пять — десять — пятнадцать лет будут иными. Ответить на вопрос, понадобится ли через некое неопределенное время система «Рафинит», или система «Базанит», или любая другая, помогут не точные знания, раз их нет, а непоколебимая уверенность в том, что «Базанит» необходим.

Однако не было такой веры в Базанове, не было уверенности, и «железная пятерка» тотчас это почувствовала. Безошибочным чутьем уловила, что Базанов  н е  в е р и т  в то, во что верит она. Не помогать — скорее мешать станет, противодействовать, из каких-то малопонятных пока соображений, сконцентрированных в невразумительной фразе, тогда же им оброненной:

— Не нужно хорошее дело  п о г а н и т ь.

Прекрасный, жирный кусок лежал на тарелке и оставался недосягаемым. Пока тему курировал Базанов, ничего нельзя было сделать. Но Базанов мог бы заняться чем-нибудь другим.

Вот и решили — все вместе, вкупе с Базановым, — что пока попытаются что-то проверить, уточнить, вне плана, потихоньку-полегоньку сдвинуть проблему с места, а там видно будет. Время покажет.

Если не ошибаюсь, именно тогда начались у Виктора неполадки на заводе. Сроки его поджимали, соисполнители наседали, и страх, который кто-то из «железной пятерки» уловил однажды в глазах Базанова, служил им теперь надежным ориентиром. Базанова, как непослушного мальчика, взяли за руку, отвели и поставили в угол, лицом к стене, и углом этим стала должность начальника специально для него организованной лаборатории, а стеной — ее название: «Лаборатория поисковых исследований».

Два, казалось бы, совершенно независимых процесса совпали по направлению: с одной стороны, Базанова-мальчика вели в угол, с другой — он сам уходил от страха перед производственными трудностями, грозившими ему, профессору Базанову, административными неприятностями. Его психика уже отказывалась переносить их, тогда как «железная пятерка» отлично справлялась с любыми трудностями, неприятностями, распоряжениями, приказами, как дружная колония полезных для человека бактерий усваивает не нужные ему органические остатки или как современные машины измельчают, а затем перерабатывают любые отходы. Принимать на себя, амортизировать, рассасывать, увязывать неувязки, разрубать гордиевы узлы — стало основной, если не единственной, функцией «железной пятерки». Она прекрасно исполняла такую работу, и вряд ли кто мог конкурировать с ней на этом сложном, с годами все расширяющемся поприще.

Разумеется, такого рода деятельность требовала не только известных навыков, но и определенного склада характера, высокого предела прочности на сжатие и разрыв, обеспечиваемого стальной оболочкой и простотой внутреннего устройства. Как в летном или космическом деле, так и здесь не столько человек выбирал профессию, сколько профессия выбирала тех, кто отвечал, по крайней мере, основным ее требованиям. И уже невозможно определить, что здесь было первично и что вторично: отходы цивилизации или уничтожающие их полезные бактерии. И в чем, собственно, состояла польза, в том ли, что возникали отходы, или в том, что они исправно уничтожались.