Читаем Илья Муромец полностью

А через год, далеко от Петрозаводска, на Архангелогородчине, скончалась, немного не дожив до восьмидесяти, Марфа Семеновна Крюкова. Ее финал был не менее печален, хотя первые послевоенные годы ничего плохого не предвещали. В 1946 году за достижения в творчестве и в связи с семидесятилетием сказительница получила очередную высокую награду — орден Ленина. Дальше в жизни Марфы Семеновны начались неприятные изменения, так что последние годы Крюковой были омрачены забвением и потерей интереса к ней со стороны и фольклористов, и властей. И всё вследствие досадного для нее разоблачения. Инициатором его выступила та самая Анна Михайловна Астахова, в 1930-х энергично поддерживавшая деятельность Крюковой, в том числе и по части сочинения новин. В 1948 году Анна Михайловна опубликовала монографию «Русский былинный эпос на Севере». В книге большое внимание было уделено творчеству всего семейства Крюковых в целом и Марфе Семеновне персонально. Теперь оценка этому творчеству давалась довольно двусмысленная, и по ходу чтения у читателя возникало ощущение неприятия от понимания того, как М. С. Крюкова обращается с эпосом. Но это было только полбеды. Дело в том, что еще А. В. Марков, записывая старины за матерью Марфы Аграфеной Крюковой, заподозрил что-то неладное. Ему показалось, будто он слушает книжный текст. Их встреча происходила на рубеже XIX–XX веков; уже давно были доступны издания П. В. Киреевского, П. Н. Рыбникова, А. Ф. Гильфердинга. Более того, стали появляться переиздания собранных ими текстов в хрестоматиях и лубочных переложениях. Но очарованный богатством материала, пропетого ему Аграфеной Матвеевной, зная, что она неграмотная, он поверил ее сообщениям об устных источниках получения былинных текстов: «от матери», «у дяди Ефима» и т. д. И все-таки подозрения, что в доме Крюковых водились книги с былинными текстами, у него оставались. И вот со временем все эти предположения подтвердились. Выяснилось, что другая дочь Аграфены Павла в юности получила в подарок от местного священника хрестоматию А. Оксенова «Народная поэзия». В ней составитель использовал тексты из сборников Кирши Данилова, Киреевского и Рыбникова. Не умея читать, Аграфена Крюкова любила слушать, когда ей читали, и, обладая хорошей памятью, после многократного прослушивания запоминала услышанное. Поскольку сама она не обращалась к печатному тексту, были неизбежны пропуски, смешение текстов и т. п. Поэтому-то Марков все-таки не узнал в услышанном широко известные тексты. Но вот А. М. Астахова, сопоставив репертуар А. М. Крюковой с оксеновской хрестоматией, пришла к выводу о том, что 11 текстов (в том числе шесть былин) заимствованы сказительницей оттуда.^{514} Позднее Ю. А. Новиков, еще раз изучив былины Аграфены Матвеевны, пришел к выводу, что не шесть, а «17 былин А. Крюковой, то есть ровно половина ее былинного репертуара в значительной мере зависимы от книги, основной ее источник — хрестоматия А. Оксенова».^{515} Подозрения пали и на Марфу, ее сестер и племянницу (запевших после шумного успеха родственницы), за которыми собиратели также записывали былины. Утверждалось даже, что все записанные Марковым от Марфы былины взяты из хрестоматии Оксенова.^{516} А. М. Астахова сделала жесткий вывод: «Влиянием книжного источника объясняется и то исключительное богатство сюжетов, которое поражает в репертуарах А. М. и М. С. Крюковых, далеко превосходящих в этом отношении всех других выдающихся сказителей и превышающих сюжетный состав репертуаров целых больших районов».^{517} Правда, выяснившаяся уже много позже кончины Марфы Семеновны, оказалась еще более поразительной. Если выбрать из ее колоссального репертуара, в значительной степени состоящего из новин, переделок сказок в былины (всего 250 произведений), то, что можно принять за традиционные былинные сюжеты, получится всего 39 текстов, изрядно переделанных ее знаменитыми «импровизациями». И только 14 из них относятся к категории «эпических песен, в которых доминируют традиционные мотивы и образы».^{518} Остальное заимствовано из книг (в том числе те 17, которые ранее «позаимствовала» ее мать). «Творческая лаборатория» Марфы Семеновны, в которой происходила ее подготовка к прорыву второй половины 1930-х годов, в настоящее время, в общем-то, раскрыта. «С полной убежденностью можно говорить о том, что кроме хрестоматии А. Оксенова „Народная поэзия“ в доме сказителей были и другие популярные издания русских эпических песен, в частности сборник В. П. Авенариуса „Книга былин“. Об этом свидетельствуют и воспоминания односельчан Крюковых. Г. М. Плакуев, владевший целым собранием лубочных изданий былин, в конце концов отказался давать их Марфе Семеновне: „Она много у меня похитила книг про богатырей. Унесет и ничего боле“».^{519} В настоящее время из семейства Крюковых вне подозрений исследователей остается лишь старик Гаврила Крюков — он пел Маркову оригинальные, если так можно выразиться, старины.