Читаем Илья Муромец полностью

почал менятися и менятися:Стал страшен, дик и лют, аки лев рыкающий,Гадок, подл и лукав, как змея подколодная,Мерзок, дерзок и блудлив, аки нечисть болотная, —Антихриста увидел и познал Егорий Храброй.

С силой Кривды покончено, но как быть с Антихристом? Не по силам это даже Егорию Храброму, о богатырях и говорить нечего. Все вместе они молятся за избавление земли Святорусской от Антихриста. Богородица, услышав их моление, обращается к своему чаду с вопросом: не пора ли Антихристу голову рубить? Нет, не пришло время, ответствует Христос: «День тот и час — великая тайна, неизъяснимая», но зато настало время Антихристу землю Святорусскую оставлять.

Народу русскому православному от мучениев избавлятися.Свою работу делати, своим трудом оправлятися,От прегрешений очищатися.Церкви Божии становити, Господа Бога благодарити.

Архангел Михаил получает приказ изгнать Антихриста, богатыри и Егорий становятся свидетелями невиданного поединка:

Антихрист лютой, все меняючись, меняючись,Черным вороном заделался.А длина тому ворону — тысяча верст,А в поперечину с крыльями — и все две тысячи.Голова у тово ворона чернова — гора огромадная,Глаза ево — геена огненная, вся опалимая злобно-злобная.Клюв его и когти железные, вострые-вострые.Держит тот ворон черной в лапах своих Святорусскую,Крыльями прикрыл, когтями разрывает, клювом клюет,Клювом железным клюет, кровь горячую пьет.Стонет Святорусская, черной ворон потешается.

И всей своей громадиной падает Антихрист на Архангела Михаила, У богатырей «захолонуло сердце», а Егорий Храбрый улыбается и корит их малой верой во Христа Спасителя:

Давал слово свое верное-нерушимое,Что не вернется Антихрист злой ворон на Святорусскую,Что грядет земле Святорусской великая радость,А русскому народу православному милость и утешение.

Как видим, исход предопределен, но сам поединок пока не завершен — Россия на момент создания произведения продолжает пребывать под властью большевиков, то есть, по мнению автора, — под пятой Антихриста…

В то время когда за границей сочинялась и публиковалась эта история, в Советской России развернулись масштабные работы по сбору русского фольклора, в том числе и былин. О том, как собирательская деятельность московских и ленинградских ученых разворачивалась в 1920-х годах, уже говорилось в первой главе. В 1930-х годах интерес ко всему народному, в том числе, разумеется, и к фольклору, в СССР был громадный; поиски записывание частушек, плачей, сказок, преданий, былин и исторических песен при значительной поддержке государства проводились с большим размахом. Историк русской фольклористики первой половины XX века Т. Г. Иванова определяет 1930-е годы как период «собирательско-издательского бума».{474} Далеко не всё из того, что было накоплено в те годы, сразу опубликовали, не всё запланированное тогда реализовалось — помешала война. В 1938 году А. М. Астахова выпустила в свет первый том своих знаменитых «Былин Севера», составленных на основе материалов экспедиций 1920-х годов (второй том вышел только в 1951 году). По существу, в 1930-х Анна Михайловна стала координатором изысканий в области былинного эпоса не только в Ленинграде, где она работала в Институте русской литературы АН СССР (Пушкинском Доме), но и по всей РСФСР. Пушкинский Дом организовывал экспедиции, которые вновь шли по следам П. Н. Рыбникова, А. Ф. Гильфердинга и А. В. Маркова — в Заонежье (1932 год), на Терский (1932–1933 годы) и Зимний (1937 год) берега Белого моря. Здесь работали известные в дальнейшем И. В. Карнаухова и Н. П. Колпакова, другие более молодые исследователи.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное