– Не скажите. Кое-какая информация тут все-таки содержится. «Икс или Игрек» – эта формула нам уже знакома. Таким обозначением закодированы два самых главных и доверенных немецких агента. Мы наталкивались на их деятельность в других странах. Их задача – создавать пятые колонны за рубежом и осуществлять связь этих пронацистских организаций с Германией. «Икс», как нам известно, – мужчина. «Игрек» – женщина. Мы знаем, что эти двое пользуются самым высоким доверием Гитлера и что в зашифрованной инструкции, которую удалось расшифровать перед самым началом войны, содержалась такая фраза: «Для Англии предлагается Икс или Игрек. Полномочия не ограничены».

– Теперь ясно. И Фаркер…

– Как я себе это представляю, Фаркер вышел на след одного из них. А вот на чей именно, мы, к сожалению, не знаем. «Сонг Сюзи» звучит очень загадочно, но французский выговор у Фаркера был не особенно аристократический. В кармане его пальто обнаружен обратный билет в Лигемптон, и это уже кое-что. Лигемптон находится на южном побережье, скоро это будет второй Борнмут[7] или Торки[8]. Там много гостиниц и пансионов. И среди них есть один под названием «Сан-Суси»[9].

Томми задумчиво повторил:

– Сонг Сюзи – «Сан-Суси»… Я вас понял.

– Вы уверены?

– Замысел такой: я должен отправиться туда и… и порыться на месте.

– Да, именно так.

Лицо Томми снова расплылось в улыбке.

– Довольно туманно сформулировано, а? – сказал он. – Я даже не знаю, что конкретно мне надо искать.

– Этого я вам сказать не могу. Потому что и сам не знаю. На ваше разумение.

Томми вздохнул. И расправил плечи.

– Что ж, можно попробовать. Только я не очень силен по части разумения.

– Когда-то вы очень даже неплохо делали свою работу, как я слышал.

– Просто везло, – поспешил уточнить Томми.

– Везение – это как раз то, в чем мы сейчас нуждаемся.

Томми задумался, затем спросил:

– Это заведение, «Сан-Суси», что о нем известно?

Грант пожал плечами.

– Ничего интересного. Очень возможно, что тут мы попали пальцем в небо. Фаркер мог иметь в виду песенку про «сестрицу Сюзи, что шьет сорочки для солдат». Все это одни лишь предположения.

– А про сам Лигемптон?

– Город как город. Таких там по всему побережью десятки. Старушки, отставные полковники, старые девы безупречной репутации, кое-какие сомнительные и темные личности, два-три иностранца для общего счета. Словом, всякой твари по паре.

– И Икс или Игрек в их числе?

– Не обязательно. Возможно, это не они, а кто-то, кто поддерживает с ними контакт. Но вполне может быть, что и лично Икс или Игрек. Место скромное, не на виду, обыкновенный приморский пансион.

– И вы совершенно не имеете представления, мужчину или женщину я должен там искать?

Грант отрицательно покачал головой.

– Ну что ж, – сказал Томми. – Попробовать можно.

– Желаю вам удачи, Бересфорд. А теперь обратимся к деталям…

2

Когда спустя полчаса Таппенс, отдуваясь и умирая от любопытства, примчалась домой, Томми был уже в квартире один. Он сидел в кресле и тихо насвистывал. Выражение лица у него было неопределенное.

– Ну? – потребовала отчета Таппенс, вкладывая в этот единственный слог бездну эмоций.

– Да вот, – с сомнением в голосе ответил Томми. – Вроде как работу предлагают.

– Что за работа?

Томми состроил соответствующую гримасу.

– Возиться с бумагами среди пустынных холмов Шотландии. Секретная и всякое такое, но похоже, что скукотища.

– Берут нас обоих или только тебя?

– К сожалению, только меня.

– Черт бы вас всех драл! Ну как мог наш мистер Картер пойти на такую низость?

– Насколько я понял, у них там разделение полов. Чтобы добиться полной сосредоточенности.

– Шифровать или расшифровывать? Вроде Дебориной конторы? Смотри, Томми, будь осторожней, от такой работы люди трогаются умом, теряют сон и бродят всю ночь напролет, стеная и охая, и твердят девятизначные числа, что-нибудь вроде: девятьсот семьдесят восемь миллионов триста сорок пять тысяч двести восемьдесят шесть – в таком духе. А кончают нервным срывом и попадают в психлечебницу.

– Я не попаду.

Таппенс мрачно покачала головой.

– Не скажи. Рано или поздно и ты можешь сорваться. А можно мне поехать с тобой – не работать, а просто в качестве жены? Приносить туфли к креслу перед камином, подавать горячий ужин после рабочего дня?

Томми сокрушенно ответил:

– К сожалению, нет, старушка. Мне, честное слово, очень жаль, что приходится оставлять тебя здесь одну, но…

– …но долг велит, – договорила за него Таппенс, припомнив былые времена.

– В конце концов, ты же можешь вязать, верно?

– Вязать? – с негодованием произнесла Таппенс. Она схватила недовязанный подшлемник и швырнула на пол. – Я терпеть не могу пехотный защитный цвет. И синий флотский тоже. И голубой авиационный. Вязать так только малиновое, причем оттенок маджента![10]

– Вот это по-боевому! – одобрил Томми. – Наводит на мысли о блицкриге.