Что-то еще там произошло, я не сразу смог разглядеть. Но тут ветер стал чуть тише. Увиденное заставило меня ужаснуться. Рабов — черных мужчин и женщин — тоже выбрасывали за борт! На палубе шла ожесточенная борьба. Собравшиеся вместе баркасы вот-вот могли разбиться о корабль. И с них на судно хлынули моряки. Они карабкались по сети, сброшенной с борта.

Похоже, корабль освобождали от рабов, чтобы дать место матросам. Я видел, что многие рабы не умели плавать. Они сбились в кучу — плотную, черную, бурлящую, постепенно уходящую под воду кучу!.. Несколько сотен смогли доплыть до суши и жались друг к другу на узкой отмели.

— Неужели христиане способны на такое?! — прокричал я Мармадьюку.

— Не будь дураком, Огилви! Они же рабы!

— Но у них нет ни еды, ни оружия! Дикари разрежут их на куски!

Я знал, о чем говорю. Хуже всех были женщины-индианки: при помощи острых морских раковин они сдирали с живых пленников кожу или растягивали их выпущенные внутренности по земле, на съедение псам.

— Позаботься лучше о себе — чтобы такая участь не постигла нас, людей просвещенных!

С видом человека, приговоренного к смерти, Солтер с трудом вышел на берег и встал рядом с нами. С его штанов и порванной рубахи лила вода. Мы наблюдали, как раскачиваются многочисленные мачты. Сквозь дождь их было видно все хуже. Наконец корабли, один за другим, исчезли из вида.

Мы смотрели друг на друга, потерявшие дар речи и ошеломленные. Три белых человека — единственные белые люди на земле, полной дикарей. И мы остались без всяких средств к существованию».

ГЛАВА 30

Наверное, этот шум мне снится: большая пушистая собака скребется в дверь кухни. Меня продолжают трясти до тех пор, пока я наконец не просыпаюсь. Лицо Зоулы всего в нескольких дюймах от моего уха.

— Гарри! — взволнованно шепчет она. — Кто-то пытается попасть в дом!

Секунда — и я вылетаю из постели, натягивая брюки. Еще несколько драгоценных секунд уходит на поиски спортивной куртки. Я надеваю ее через голову. Босиком крадусь с Зоулой к двери спальни и прислушиваюсь. Сперва слышу только шум ветра в листве деревьев, а потом опять: осторожный повторяющийся шорох, словно собака пытается открыть дверь.

По коридору беззвучно идет Долтон.

— Я разбудил Дебби.

— Администратору звонили? — спросил я.

— Телефон прямо у двери. А мобильники здесь не работают.

У меня промелькнуло удивление. Откуда ему это известно? Можно подойти к окну и завопить, отпугнуть непрошеных гостей… Появилась Дебби, полностью одетая и дрожащая — несмотря на жару.

— Почему бы не включить свет? — предлагает она шепотом. — Отпугнем их!

Я бегу к окну спальни. У входа стоит большой внедорожник, поблескивающий в приглушенном свете, идущем от бассейна и гостиницы. Внутри вроде бы никого. От подоконника до террасы всего десять футов. Развернувшись, я чуть не сталкиваюсь с Дебби.

— Кажется, они уже внутри, — говорит она переменившимся от страха голосом.

Я хватаю ее за руку и тащу к окну. Дебби смотрит вниз и мешкает.

— Я тебя подержу!

Она перелезает через подоконник; я чуть придерживаю ее за запястья и отпускаю. Следующая Зоула.

Я поворачиваюсь к Долтону, но тот толкает меня к окну. Я прыгаю и с грохотом приземляюсь на пол террасы.

Кусты и деревья освещает желтая вспышка. Следом раздается грохот какого-то огнестрельного оружия. Я не сразу понимаю, что меня ранили. Просто чувствую, как что-то толкает меня в левую руку, и падаю лицом вниз. Встав, я умудряюсь оглянуться. У окна стоят двое.

Дебби и Зоула зигзагами бегут по дороге. На моем рукаве расплывается темное пятно. Руку постепенно охватывает болезненное оцепенение.

Я рву дверцу внедорожника на себя. Хочу разблокировать рулевое колесо и скатиться с крутого холма.

Эти идиоты не вынули ключ из замка зажигания. Дебби и Зоула скрываются за деревьями слева от меня.

Где Долтон — даже не представляю. Заведя двигатель, я втыкаю вторую передачу и со всей силы жму босой ногой на педаль акселератора. Несколько невыносимых секунд несусь в темноту и отчаянно ищу выключатель верхнего света. У меня не выходят из головы смертельные обрывы по краям дороги. Но вот пространство передо мной заливает сноп света, и я что есть духу лечу вниз.

Минуту спустя мои страхи оправдываются: позади меня, наверху, появляются чьи-то фары. Судя по всему, они нашли ключи от «тойоты». Я еду чуть быстрее, но каждый поворот похож на женскую шпильку, и мне страшно. Иногда фары выхватывают верхушки деревьев. Чаще же они пялятся в черную пустоту.

Гонка длится минут десять. У меня кружится голова, кровь из руки размазалась по ставшему скользким рулевому колесу. «Тойота» куда юрче внедорожника.

Я прикидываю, что еще минут пять — и меня догонят.

Теперь началась боль. Она идет откуда-то из глубины руки. Голова кружится все сильнее. Я понимаю, что надо задержать кровотечение, но как? Ведь я несусь по самой опасной дороге из всех — если говорить об островах Карибского бассейна.