Читаем #Ихтамнет полностью

– Окопный крест, «спасибо, что живой». Высота восемьсот один, год две тысячи шестнадцатый. Вы «музыкант»51.

Прозвучало с артистической мимикой сочувствия, участия под легким соусом превосходства. Мужчина мгновенно покрылся непроницаемой коркой. Выразительно замолчал. Девушка опустила медаль в стакан.

– Для кого-то она не больше чем значок. Правда?

Он криво улыбнулся.

– Но вы их никогда не наденете, потому что за каждую цифру на обороте вам придется врать. Впрочем, за номер под звездой тоже. Я права?

– Почему же? – Он пожал плечами. Поезд разгонялся, люди по коридору шастать прекратили, проводница устало прошла по ковровой дорожке, мягко. Как кошка. Пустым дежурным взглядом оценила обстановку: бутылка, мужчина, женщина – ведут себя прилично, даже сидят напротив. И ушла, невзначай задев дверь, полоса света схлопнулась, отчего стало темно. Они никак не отреагировали. Глупо усердно молчали. Неловкая дистанция в нескладных отношениях, будто он сейчас обязан кинуться на нее, срывая футболку с еле оформившихся сисек. Она, насколько он мог видеть, ответно буравила его глазами, сцепив пальцы на сомкнутых коленях.

– Да-а, – хмыкнул он.

– В смысле?

– Дурацкий вопрос. Рассуждения о смыслах, когда никто не хочет услышать прямого ответа.

– ?

– Если бы при каждом вопросе «в смысле» звучал откровенный ответ, то, поверь мне, Ира, жизнь повернулась бы иначе. Не пришлось бы придумывать ответы в рамках собственного мировоззрения, а оно не всегда верно для собеседника. У каждого свой опыт. Равно как оценивать события, ориентируясь на тупые сериалы.

– Ого, – подчеркнуто удивилась она.

– Кто какие книжки читал.

– Мы те, каких богов мы выбираем?

– Ого, – пришла его очередь удивляться. Он взглянул на нее по-новому. – Вергилий. Точно не шмара.

– Ха. – Она показала большой палец.

– Ну. Тогда к вопросу о смыслах – ответ. Я предполагал завалить тебя, пока пьяненькая.

– А поговорить? – Она щелкнула тумблером, загорелся ночник. Мужчина оценил потерю стоически. Без вздоха.

– Можно и поговорить. – Он извлек крест из стакана и, положив его рядом с окном, налил виски. – Пей. Поговорим.

Мужчина разбудил проводницу и под суровый, но молчаливый укор получил стакан, две шоколадки и апельсин. В конце коридора за дверью тамбура маячила харя рыхлого товарища Ирины. Мужчина хмыкнул, а толкнув плечом дверь купе, оповестил гостью:

– Там этот дежурит… Который тебя под меня подложил.

– Валера? – вспыхнула она. Он положил добычу на стол.

– Сексуальные способы ведения допроса. Понимаю. Спасибо, что не сам пришел. Я склонен зарядить ему в рыло. Вот он шалава. А ты, Ирка – мужик!

– Ну спасибо.

– Забраться в логово к озлобленной твари – огонь.

– Несложно и неопасно. Ты жалкий и одинокий. Тебе хочется раскрыться, кому-то чужому, кого никогда больше не увидишь. А чужая некрасивая баба – самое то.

– Нормальная, – возразил он. Она не поверила:

– Вискарь хороший.

– Вискарь хороший, – согласился он, очищая ножом апельсин. Они сели друг напротив друга. Мужчина разлил обоим, они взяли стаканы, чокнулись. – За наше прекрасное знакомство.

– За возвращение, – возразила она. Мужчина лишь посмотрел исподлобья и осушил до дна, не морщась. Час прошел в разговорах на нейтральные темы. Ирина искусно избегала острых углов, не давая мужчине, подобно премудрому пескарю, сорваться с крючка. Он пошлил, язвительно колол и не заметил, как они начали скатываться на неудобную тему.

– Вы выделяетесь. Специфическая одежда, татуировки. Вызывающее поведение асоциалов. Все направлено на то, чтобы подчеркнуть, что вы не армия.

– Мы? – притворился он и потребовал: – Обоснуй.

– Вы, – как ни в чем не бывало парировала она. – А на деле – лезете из кожи вон, чтобы сказать о своей необычайности. Болезненная потребность признания, кого признать не имеет ни общество, ни уголовный кодекс. Наверное, это правильно. Вот ты мог набухаться в одиночестве, с закрытыми дверями. К чему этот пиетет со стаканом и медалью? Страдания на публику.

– А по роже?

– Я же не шмара.

– Тогда по лицу, – согласился он.

– Так кто ты?

– Русский солдат по убеждению. Доброволец – по профессии.

– Наемник, – уточнила она.

– Пускай, – кивнул он. – Если в определениях, офицер Российской армии тоже наемник. Работает за деньги, профессионал. Получает в песках побольше моего. Ему тоже похер, кого убивать – лишь бы заплатили? Ты рассуждаешь о вещах, в которых не рубишь ни болта.

– Например?

– Гы, мы перешли на прозу. Тошнит.

– Как тебя зовут? Сколько вам платят?

– А вот хер! – оскалился мужчина. – Сумма не имеет значения при выборе стороны, остальное – власовщина. Ты мне дашь?

– Нет.

– Заплатишь?

– Можно рассмотреть.

– А кто будет рассматривать, паук Валера? Ха. – Он загадочно улыбнулся. – А если я тебе полный расклад: пароли, явки, имена – дашь?

Она закусила губу и невидимо отстранилась, будто спрыгнет и побежит.

– Нет.

Он похлопал ее по колену.

– Вот тебе, мать, и ответ. Если не шмара, все по любви. Или по пьяни. А я Родину люблю.