Читаем Иисус и иудаизм полностью

Цели этого обзора состояния вопроса очень ограничены. Я не собираюсь резюмировать все мнения и хочу лишь показать место настоящей работы среди недавних работ в области новозаветной науки. По этой причине обсуждение ограничится работами общего характера, содержащими более или менее всестороннее рассмотрение проблемы Иисуса, и не будет касаться специальных исследований по частным вопросам. Некоторые из таких исследований будут обсуждаться в следующих главах. Далее, я не буду оценивать по пунктам каждую из рассматриваемых позиций. Из последующих глав будет видно, где я согласен или не согласен с рассматриваемыми здесь точками зрения. Цель, скорее, состоит в том, чтобы посмотреть, каковы основные направления исследований, и получить представление о том, как некоторые наиболее известные исследователи решают вопросы о целях Иисуса и его отношениях с современниками 1. Гипотезу о том, что цели Иисуса шли дальше реформирования грубых, материалистических и националистических представлений о царстве Божьем, наиболее четко сформулировал Альберт Швейцер 2. Мы не будем подробно повторять его хорошо известную точку зрения. Вкратце она состояла в том, что Иисус ждал наступления царства буквально в течение ближайших месяцев, что он считал себя его провозвестником, что он строил свою деятельность так, чтобы приблизить его приход, и когда оно в предполагаемый срок не наступило, он взял на себя страдания (которые, как он думал, были необходимы в преддверии царства), чтобы форсировать его приход. Иисус был прочно укоренен в иудаизме его времени, находился под влиянием «эсхатологической доктрины», которая была целиком еврейской, и отличался от своих современников не богословскими взглядами и представлениями о Боге, а только пониманием своей роли в эсхатологической схеме 3.

Реакция на выводы Швейцера бы ла столь сильной, что убедительность и аргументированность его положительных утверждений остались, как кажется, не замеченными (а отличие от его анализа всех других мнений, результаты которого получили широкое признание). Слабые места швейцеровской реконструкции видны сразу: евангельский материал он использовал слишком произвольно, его гипотеза не возникает естественным образом из исследования текстов, но кажется навязанной сверху, и не факт, что доктрина, которую он приписывает Иисусу, всецело базировалась на еврейских чаяниях того времени. Например, ожидания страданий перед приходом Мессии — решающий момент для гипотезы Швейцера 4 — возможно, не было до двух войн с Римом; и многие другие элементы его эсхатологической схемы можно подвергнуть сомнению 5. Огромная заслуга Швейцера, однако, в том, что он попытался найти внутреннюю связь между целями Иисуса, его смертью и последующим ожиданием парусии 7* в церкви 6. Попытки такого рода было бы полезно продолжить, несмотря на то, что предполагавшаяся Швейцером внутренняя связь была признана неубедительной.

Достоинства предпринятой Швейцером попытки укоренить Иисуса в иудаизме и найти нить, связывающую его цели, его смерть и раннюю церковь, лучше видны при сравнении его работ с работами более или менее современных ему авторов, в которых подобные попытки отсутствуют 7. Поучительно в этой связи перечитать книги Буссета о Иисусе и иудаизме 8. Если конкретная гипотеза Швейцера неубедительна и, в конечном счете, маловероятна, гипотеза Буссета неправдоподобна в другом отношении. Буссет, в противоположность Швейцеру, предлагает не догматическую гипотезу, произвольно навязанную евангелиям, а волшебную сказку. Многие элементы этой волшебной сказки уже упоминались, здесь полезно их кратко напомнить. Особенность работы Буссета, придающая ей качество «волшебной сказки», упоминалась в предыдущем разделе: Иисус настолько отличался и стоял настолько выше иудаизма во всех отношениях, что трудно поверить, будто он был рожден евреем и воспитан как еврей. Прежде всего поражает абсолютное презрение Буссета к тому, что он считает иудаизмом, презрение, которое и вовсе приводит в замешательство, когда осознаёшь, что работа Буссета о иудаизме все еще считается образцовым текстом 9: