Читаем Иисус и иудаизм полностью

Наше исследование приведет к гипотезе, а гипотеза строится не только на базе имеющейся информации, но и на априорных предположениях о том, какой может и должна быть гипотеза. Чтобы пояснить эти предположения, я скажу о них несколько слов.

Хорошие гипотезы

Прежде всего, хорошая гипотеза о целях Иисуса и о его отношениях с иудаизмом должна удовлетворять тесту Клаузнера: она должна правдоподобно помещать Иисуса в рамки иудаизма и при этом объяснять, почему инициированное им движение в конце концов порвало с иудаизмом. То, что гипотеза должна удовлетворять обоим этим требованиям, не будет принято без оговорок, и по каждому из них необходимо сделать несколько замечаний.

Первые поколения исследователей иногда изображали Иисуса настолько уникальным (а иудаизм — стоящим настолько ниже его), что современный читатель не может не удивляться, как могло случиться, что Иисус вырос на еврейской почве. Так, например, Буссет, признавая некоторое формальное сходство между Иисусом и его современниками (например, использование притч), полностью отрицает какое-либо сходство между ними по существенным моментам. «В одном случае мы имеем простое толкование Писаний, в другом — живое благочестие. Там притчи построены так, чтобы иллюстрировать искривленные мысли мертвого учения... Здесь притчами говорит тот, чья душа... целиком стоит на почве реальности» 61. Хотя многие из основных мнений Буссета об иудаизме все еще ничтоже сумняшеся повторяются учеными-новозаветниками 62, грубость его описания иудаизма почти исчезла из употребления, а с ней и абсолютный контраст между Иисусом, представляющим все хорошее, чистое и светлое, и иудаизмом, представляющим все искаженное, лицемерное и вводящее в заблуждение. Заметное стремление части ученых-новозаветников рисовать Иисуса как преодолевающего границы иудаизма (что в этом контексте всегда рассматривается как дело хорошее) еще сохраняется, но тенденция ставить Иисуса настолько выше его современников, что он оказывается выброшенным из живого контекста иудаизма, кажется, преодолена более взвешенными суждениями и большим историческим пониманием. Сегодня имеет место фактически единодушное согласие с первым из предположений Клаузнера: Иисус жил как еврей 63. Но остается вопрос, какими были отношения Иисуса с современниками. И, как мы увидим в следующем разделе, по этому вопросу имеются большие разногласия. Точное описание позиции Иисуса и его отношения к современникам — одна из главных забот исследователей, и эта тема занимает важное место в настоящей работе.

Вторая часть позиции Клаузнера — что в собственной деятельности Иисуса должно быть нечто, подготовившее некоторым образом окончательное отделение христианства от иудаизма, — более спорная, и против нее можно выдвинуть много возражений. Многие утверждали, что это не так, и существование христианского движения можно полностью объяснить только опытом воскресения 64. То, что пережитый учениками опыт воскресения послужил мотивацией для провозглашения Иисуса Христом и Господом и многого, что с этим связано, сомнению не подлежит. Вопрос в том, является ли воскресение единственным объяснением христианского движения, или, иначе, случайна ли связь между собственной деятельностью Иисуса и возникновением христианской церкви. Это не гот вопрос, на который можно ответить исходя из априорных соображений. Аргумент Клаузнера, что такая связь должна существовать, потому что ех nihilo nihil fit, не обладает формальной убедительностью; те, кто не находят связи между намерениями Иисуса и возникновением христианства, не утверждают, что нечто возникло из ничего. Они утверждают, что воскресение побудило учеников держаться вместе и позволило им увидеть миссию Иисуса в новом свете, так что они могли апеллировать к нему, даже если ничто из сказанного и сделанного Иисусом не подготовило их заранее к созданию особой группы. В такой гипотезе нет ничего формально невозможного, и наличие связи, конечно же, не следует утверждать, если для этого нет хороших фактических данных.