Читаем Игры марионеток полностью

Ощутив щекой тепло его плеча, и вдохнув полной грудью его дыхание. Отнюдь, не легкое дыхание эльфа. Вчерашний ресторанный ужин, и выпитое после шампанское, и выкуренные сигареты — все было в том дыхании. Но я вдохнула его жадно и радостно

Красивая придумалась фраза.

И точная.

Наказание утреннее гостиничное, тем временем, только начинается.

Продолжение будет таким.

Через несколько минут он проснется, и спросонок сладко потянется ко мне.

Но потом проснется окончательно, увидит электронное табло часиков на тумбочке, и тогда, торопливо чмокнув в меня щеку, пробормочет что-нибудь дежурное.

И сразу же — рывком — в ванную.

Оттуда выйдет уже совсем другой человек. Гладко выбритый, пахнущий дорогим одеколоном, улыбающийся и увлеченный собственным галстуком.

Мы расстанемся в холле.

Нет, он не из тех, кто стыдливо прячет глаза и старается идти на полшага впереди или сзади.

Он, конечно же, предложит подбросить меня, куда надо. Но при этом, едва заметно скользнет глазами по часам на запястье.

И я откажусь.

На улице он задержит мою руку — в своей, чуть дольше, чем следовало бы.

По крайней мере, в публичном месте.

И стремительно скроется в недрах своей блестящей черной «Волги», со значком Верховного Совета на лобовом стекле и антенной правительственной связи на крыше.

На этом утреннее наказание закончится

Она пролистала еще несколько страниц.

«15 марта 1992

Безумное время.

Дикое напряжение, работа на износ, до полного отупения и абсолютного физического

изнеможения.

Взлеты и падения, радостный сердечный трепет и горестное опустошение души.

Работа шла неровно и нервно, нас постоянно дергали, и Главный документ складывался из каких-то сумбурных обрывков.

Все почему-то приходилось доделывать и переделывать в последнюю минуту, и сразу бежать показывать Г. и иже с ним.

Чаще всего снами теперь общается В.

Он, как мне кажется, на самом деле, не так страшен, как его малюют.

По крайней мере, выслушивает всегда до конца, причем — даже те аргументы, которые ему не по нраву.

Правда, смотрит с ленинским прищуром.

Дескать, пой ласточка, пой. Все про тебя мне давно известно.

Ну и пусть.

Г. теперь часто бывает раздражен.

И каждый раз, не знаешь, на что нарвешься — начальственный холод или неожиданная ласка.

Было и то, и другое.

И мимолетные встречи тоже.

Хотя сейчас ему — вполне понятно — не до меня.

Д., похоже, охладевает к их дружбе, и этот холодок ощутимо веет в здешних коридорах.

В приемной у Г. значительно поубавилось народу, хотя все его полномочия — пока при нем.