Читаем Играй полностью

Спал плохо. Нос заложило, и частый кашель терзал. Парень выныривал из забытья на секунду. Успевал сквозь резь в глазах увидеть комнату, где яркими пятнами плясали картины на экране ноутбука. Рядом свернулось теплое тело. Тимур стремился отодвинуться подальше – еще не хватало Женю заразить. Промокшее и отяжелевшее одеяло давило, но стоило откинуть его, как озноб, пробивавший тело наглой неуёмной дрожью, заставлял накрыться снова. Проворочавшись, провалился в сон окончательно.

В плотной кисее видел блеклые картины. Какие-то кадры из сериала про маньяка. Убийца с ножом в руке гнался за Светкой. Та удирала молча и сосредоточенно. Казалось, девушка просто попала в кино и теперь плохо отыгрывает свою роль. Вот она бежит по залитому солнцем пляжу. По одну сторону тихо плещется волнами лазурный океан, по другую кричат из-под сени плотно сомкнувшихся джунглей невиданные птицы. Светка бежит, не оставляя за собой следов на песке. Волосы её не шевелятся, и грудь не вздымается от долгой погони. Пересекая дорогу гонящемуся за девушкой маньяку, из воды выходит корова. Мыча, плавно подходит к убийце и начинает облизывать его. Тот валится на песок и задорно хохочет, словно играя с большим добрым псом. Корова слизывает целые куски плоти, но свалившийся на песок не замечает этого, продолжает хохотать и трепать развесистые уши. Наконец, когда на песке остается один лишь мокрый след, Тимур переводит взгляд и замечает Женю.

Девушка едет верхом на черной зверюке, лохматой и с шестью лапами. Лапы несуразно гребут в разные стороны, спотыкаются, но Женя сидит ровно, словно царица на троне. Подъехав к Тимуру, она надевают маску, ту самую, которую назвала Переплутом, и спрашивает харкающим голосом:

– Поиграешь со мной? Поиграй.

Из-за спины Тимура выползает корова, переставшая лизать песок. Она быстро вращает тупой мордой из стороны в сторону, размахивает ей, на потной шее дренькает колокольчик в такт Жениным словам:

– Играй! Играй! Играй!

От громкого звука над джунглями взметается стая птиц. В их неодинаковом грае Тимур отчетливо слышит:

– Играй! Играй! Играй!

Парень силится обернуться, но утопает, словно попавший в паутину. Вертит головой, осознавая, что все кругом – дурной сон, воспаление фантазии простывшего человека, но не может проснуться.

Птицы кружатся косяком над его головой, продолжая кричать:

– Играй! Играй! Играй!

Тимур пытается бежать. Ноги вязнут в песке с каждым шагом. Он спотыкается и падает. Песок попадает за шиворот, разъедает глаза и набивается в рот. Парень тонет в песке, забившемся в уши, таком реальном, что чувствуется каждая колючая песчинка. Даже вкус этот, скрипящий на зубах, и тот реален. Где-то над головой глухо отдается:

– Играй! Играй! Играй!

Что-то тянет его за шиворот, вырывает из песка и, встряхнув, ставит на ноги.

– Играй! Играй! Играй! – стая птиц кружится над головой, застив небо. От этого оно кажется черным, топким, как болото.

Рядом никого нет. Тимур растерянно вертит головой по сторонам, силится найти невидимого спасителя.

– Эй, – пытается крикнуть парень и чувствует, как изо рта комками вываливается мокрый песок. Мелкие песчинки скрипят на зубах, саднят небо и щекочут глотку. – Эй!

– Играй! Играй! Играй! – безумно клокочет над головой черная туча.

По спине что-то больно ударяет. Потом еще раз. Еще раз. Задрав голову, Тимур видит, как стая в небе разваливается. Вскрикнув в последний раз, то тут, то там, отделяясь от густой птичьей массы, стремительно несется вниз черный комок, шлепается глухо на песок и замолкает. Через секунду небо обрушивает на плечи и голову парня град из мертвых птичьих тел. Размером с кулак, птицы барабанят, больно ударяют по Тимуру. Каждый гулко стукающий трупик отдается в теле реальной, настоящей болью. Не в силах терпеть, он валится на колени, закрываясь руками.

– Проснись, проснись. Да проснись же ты! – Тимур уговаривает себя, щиплет больно за шею.

Неожиданно все смолкает. Парень недоверчиво разлепляет глаза. Над головой близкое небо. Протяни руку – коснешься. Под ногами сочная жирная трава по колено. В тело ударяет порыв ветра, шмыгает за шиворот и ящеркой пробегает между лопаток, оставляя мелкие цапки мурашек на коже.

– Играй, – шепчет сзади.

Тимур оборачивает рывком. Вдалеке еле различимо вздрагивает черная точка. Рвет к ней, бежит со всех ног.

– Играй, – снова приносит ветер.

Точка растет, приближается, выступает из мутной ряби перед глазами. Вот камень. Огромный валун. Сгорбившись, на нем сидит раздутая, как бочка, жаба, черная, словно облепленная тиной, шевелит зобом, вращает головой.

– Играй, – квакает жаба и срывается с места, напрыгивает на парня, придавливает своей тяжестью, валит на землю и исчезает, будто и не было её.

– Играй, – снова слышится голос, старый, шаркающий, дребезжащий. Тут же ему вторит детское: – Иглай.