— Где… где Олег Артурович? — спросил он. — Где майор Оганесян? На связь не выходил? Как, не знаете?.. А генерал-лейтенант Фритьоф Кайзер?.. Да, да, это Ян спрашивает… Пропа… Сами не понима… Все?..

Он опустил трубку.

— Куда они все подевались? — со злостью спросил он, глядя на Марго, как на главную виновницу. — Я тебя спрашиваю! Где мой отец? Где Олег Артурович? Что происходит?!

Ян замолчал, потом повернулся к Марго спиной и сел на стол.

Ему было страшно оставаться жить в этом мире в одиночку.

2. ЛЕЧЕБНАЯ ТРЕВОГА

Долгий месяц после Дня Исчезания суровые гвардейцы продолжали нести службу, охраняя Дом Правительства — опустевший, обезлюдевший, обезправителевший.

Приказов им никаких, естественно, не поступало. Как и заработной платы.

Еще бы, ведь исчезли все начальники, руководители, директора, президенты, председатели, редактора, министры, режиссеры, полководцы и все специалисты, пишущиеся с приставкой «глав-», все капитаны и возглавители, командующие и администраторы…

Вскоре охранники решили обжить место службы.

В зале заседаний Дома Правительства стали крутить кино для оставшегося в наличии населения Перекатиполиса, выбирая фильмы путем тайного или открытого (в зависимости от неизвестных обстоятельств) голосования. Между сеансами гвардейцы сбывали запасы из правительственного буфета, устраивали аукционы и в целом неплохо проводили время.

После аукционов в Доме Правительства стало очень мало мебели и комнатных пальм (их продавали как «ананасы»). Быстро разошлись и кресла из зала заседаний — крутящиеся и на колесиках. Поэтому вместо кинотеатра здесь еженощно стали устраивать дискотеки. Но к зиме весь паркет пошел на дрова вместе с кафедрами и трибунами.

Перезимовав, гвардейцы продали стекла и кровельное железо, сантехнику и люстры, телефоны и электронный стенд для голосования.

Вскоре они задумались над составом цемента, скрепляющего камни в кладке правительственных стен.

Очень хорошо пошли камни.

Их покупали переселенцы, которым давно хотелось перебраться из гуманитарных палаток в надежные жилища. Постепенно стены Дома Правительства «подтаяли», а потом и вовсе сравнялись с землей. На месте бывшей правительственной обители вырос целый квартал одноэтажных домиков.

Палаточного городка переселенцев на отшибе Перекатиполиса не стало. Теперь переселенцы жили в центре, а палатки установили (чтобы добро не пропадало) на плоских крышах своих домов и сдавали в почасовую аренду — как комнату на двоих. В проходах между домиками бегали дети, целовались влюбленные, дымились костры и печки, сушилось белье, размножались кошки.

В самый последний предел весны Марго-го, Ладо-до и Серго-го сидели в одной из таких палаток на крыше переселенского домика, пили чай из чабреца и земляничных листьев и привычно маялись философской дурью, пытаясь анализировать события последнего полугодия. Любимой темой была теория происхождения переселенцев.

Марго-го: Они говорили, что пришли из разных мест, и что мы скоро узнаем про эти места.

Серго-го: Поэтому их сначала так испугались…

Ладо-до: Разве именно с переселенцев все началось?

Серго-го: Конечно! До переселенцев в Перекатиполисе не происходило ничего странного. Да вообще ничего не происходило.

Марго-го: Если не считать моего рождения.

Серго-го: Марго, не надо иронии. У нас же серьезное изыскание… У нас дискуссия!

Марго-го: И я серьезно. Мое появление на свет связано с тайной.

Ладо-до: Давай про переселенцев все-таки закончим…

Марго-го: Значит так, в день, когда я родилась…

Серго-го: Марго, я тебя придушу!

Марго-го: Но именно в тот день, двадцать седьмого ноября, ровно через двадцать восемь лет после моего рождения, день в день, переселенцы провозгласили своего Пехотинца!

Ладо-до: О чем это говорит?

Серго-го: О полной безответственности Марго по отношению к серьезности вопроса.

Марго-го: Ты дурак.

Серго-го: Не надо комплиментов, пожалуйста.

Ладо-до: Между прочим, это первый и единственный руководящий работник, назначенный после Дня Исчезания.

Марго-го: Ребята, я знаю точно, что дело тут и во мне тоже. Понимаете, после Пехотинца, на следующий день, 28 ноября, еще несколько человек решились самопровозгласиться или назначиться. Но как только они раскомандовались, тут же их не стало. Исчезли, как все остальные начальники и командиры со Дня Исчезания — и по сей день. Значит…

Ладо-до:…Значит, либо день 27 ноября чем-то отличается от всех остальных дней, и переселенцы об этом знают. Либо на переселенцев законы Исчезания не действуют.

Серго-го: Это случайность. Или Пехотинец — не настоящий руководитель.

Марго-го: А ты спроси у него самого — правда он начальник или прикидывается!

Серго-го: Сама спрашивай. Ты ведь журналистка!

Марго-го: Хреновая из меня журналистка. Да и ты не лучше, тоже мне, гордость «Вестника Перекатиполиса»…

Ладо-до: Значит так. Пришли переселенцы. Потом исчезло все начальство…

Марго-го: Ты забыл зоопарк.