Читаем Игра в игру полностью

И т. д. Вот так увлечешься – и через три часа пьеса готова. Но у меня подобного хлама в избытке, и я отказываюсь от авторских прав. В пользу детей сирот, как водится.

Концовка должна быть такой: дедушка, возможно, и отходит в мир иной (хотя и не обязательно: как получится), но, во-первых, с осознанием не напрасно прожитой жизни, а во-вторых, весьма поучительно для внучки. Строго по Библии. Концовка должна излучать радость, уверенность и оптимизм. (Только вот зачем этот глупый оптимизм, я не понимаю? Солнце ведь все равно когда-нибудь зайдет для человека, раз и навсегда. Дедушка, в сущности, прав.)

Как видите, это игра. Но если вы реализуете через игровое отношение все, что у вас накопилось серьезного, публика в театре скучает. Это закон театра. Публика хочет, чтобы ее отвлекли от жизни, она жаждет зрелища. Игра, которую она требует, – это примитивная игра. Те же солдатики. Враг будет разбит! Победа будет за нами! Смерти не одолеть жизнь. И это похоже на мировой заговор: все требуют одного и того же.

Есть, правда, пьесы другого рода (тут мы переходим к другому сценарию лекции). Какого рода? Как вам сказать…

Елизавета. Представляете? Он мне, своей жене, так и сказал: это моя личная жизнь. Какая личная жизнь может быть у женатого человека? Личная жизнь – это его семья. И я имею право знать все, что происходит у него в душе. Он мой муж.

Иннокентий. В ваших устах это звучит приблизительно так: он мой раб.

Елизавета. Я могу выразиться иначе: я его жена.

Иннокентий. Все равно повелительная, уничтожающая интонация. Именем семьи вы порабощаете, закабаляете человека! А как же свобода?

Елизавета. Как вы сказали? Свобода? То есть личная жизнь, вы хотите сказать? Никак. Или – или. Семья – это неплохая цена за свободу, хорошая цена. Многие бы и рады заключить такую сделку – продать свободу за семью, да не у каждого это получается. Не всякому попадется такая порядочная дура, как я. Продать свободу за семью – в этом и есть счастье человека. И не надо на меня так смотреть. У моего мужа двое детей, их надо правильно воспитать, направить в жизни. Все это требует сил и внимания. Ни на что серьезное сил больше не остается. Или, по-вашему, дети и семья – это пустяк? Что же тогда счастье?

Иннокентий. Любовь, например, если вам так не нравится свобода.