Читаем Игра саламандры полностью

Оливо еще на шаг продвигается к торговому автомату. Еще одна девчонка и потом его очередь. Автомат сбрасывает в контейнер упаковку с чипсами, которые стоят как один грамм шафрана[91], белого золота или как чернила для принтера… Девчонка забирает пакетик и уходит.

В витрине автомата теперь отражается лицо Оливо, его натянутая на лоб шапочка и рыбацкая куртка, с торчащими из-под нее ногами-палками в коричневых вельветовых брюках.

Он поднимает руку, собираясь опустить монету, но кто-то останавливает его:

– Могу посмотреть тебе в лицо?

Оливо оборачивается. Густаво среднего роста, не крупный, но физически крепкий и подтянутый, с прической каре – как у главного персонажа «Заводного апельсина»[92]. Глаза цвета зеленой амазонской сельвы и выражают три сути: произвол, презрение, насилие. И вдобавок сильно пахнет смесью бензина, метанола и гоночного мотоцикла вместе со стоячей водой. Тем самым запахом, какой, вероятно, источают аллигаторы Alligator mississippiensis[93] в Новом Орлеане.

– Видите, я не ошибся! – обращается он к четырем обступившим его сподручным, – этот не из научного класса и, позволю себе заметить, даже не из нашей школы. Скажу больше, сомневаюсь, что он вообще относится к человеческому роду. Может быть, парочка человеческих генов у него имеется, конечно, но ясно одно: речь идет о переходном подвиде от наших далеких предков. – Сощурившись, он недолго разглядывает Оливо. – И хотя кто-то напялил на него серую шапочку, коричневые брюки и куртку… по строению черепа и длине верхних конечностей четко прослеживается, что перед нами человекообразная обезьяна. Что скажете, многоуважаемые коллеги, последователи Ломброзо?[94]

– Как же ты прав, Гус!

– Он геологической эрой ошибся, а не этажом.

– Я бы вскрытие провел, чтобы разрешить сомнения.

– Или выкинем его из окна и посмотрим: сможет ли приземлиться живым и здоровым, цепляясь за подоконники?!

Оливо ощутил под мышками холодный пот. И все же, несмотря на испуг, его на самом деле очень занимает особая лексика Густаво: умные оскорбления, россыпь цитат, естественный, ненапыщенный сарказм. Очевидно, речь идет о человеке, преданном злу, но в то же время и близко не похожем на Мунджу. Перед нами субъект, сделавший четкий, продуманный выбор. Имеющий призвание. Не знаю, понятно ли объясняю.

И прихвостни Густаво – ему под стать. Если не считать некоторых стилистических промахов вроде подтяжек на белой майке, лысые, в берцах и куртках-бомберах, то типичные представители неонацистской группировки.

– Это у твоей породы такой приемчик – прикидываться мертвым перед лицом опасности? Потому как, если ты еще сам не понял, ты в опасности. Во-первых, потому, что ты низшее существо, а нам противны низшие существа. Во-вторых, потому, что ошибся этажом. И в-третьих, потому, что до меня дошли слухи, будто вздумал прикалываться над моей девушкой.

Оливо чешет нос.

– Валерия, – произносит.

– Я знаю, кто моя девушка, обезьяна, – мне не нужно об этом рассказывать. – Однако сбой в корректных выражениях у него все-таки случается, и тот факт, что они ворковали целыми днями во дворе, оставляет у меня мало надежды, не знаю, понятно ли объясняю.

Звенит звонок, значит перемена закончилась. Оливо оборачивается к автомату и опускает в него монетку.

– Какого хрена? – смеется один из четверки.

– Глухой, наверное.

Оливо нажимает на две кнопки и ждет, когда выпадет пакетик с сушками. Наклоняется, чтобы взять его. В этом положении Густаво ударом колена мог бы размозжить ему голову о стекло. Его череп снова с легкостью раскрылся бы, и уборщикам пришлось бы полдня наводить чистоту.

Однако этого не происходит. Оливо поднимается, оборачивается: коридор опустел. Остался только он и они.

– Ты дальтоник, – говорит Оливо.

– Что ты сказал? – Густаво улыбается, зубы у него красивые.

– Ты заметил коричневый цвет брюк и серый – шапочки, но не назвал цвет моей куртки… Ты не был уверен, зеленая она или красная. Неспособность различать эти два цвета – типичный признак дальтонизма. Поэтому Валерия никогда не носит красные или зеленые вещи, чтобы не ставить тебя в неловкое положение. Это значит, что ты никогда не сможешь стать десантником или военным пилотом, хотя хвалишься насчет этого друзьям. Дальтоников не берут на такую службу, но ты это уже знаешь. А теперь знают и они.

Густаво приоткрывает рот от удивления. Четверка вроде пытается улыбнуться, но не получается.

– Ты чё несешь? – начинает один, что стоит рядом.

– Херню. А сейчас уходим, – говорит другой. – Потом отлупим его.

Густаво обеими руками хватает Оливо за воротник куртки. Казалось, все на этом и закончится, но он начинает поднимать куртку, а вместе с ней и Оливо. Теперь его хайкеры касаются пола лишь мысками.

– Откройте окно, – говорит Густаво.

– Блин, Гус, ты чё несешь?! Тут полно народу!