Читаем Игра с судьбой полностью

– Территория очень обширна и практически изолирована от внешнего мира. Так что не заблудись. Вероятность того, что я тебя там разыщу, крайне мала… – Мама засмеялась и отвернулась, потом бросила на меня взгляд и улыбнулась.

– Нервничаешь, мышка?

– Нет, – солгала я, вцепившись пальцами в ремень.

Мама приподняла бровь.

– Уверена?

– О, боже, да, я умираю от страха! Выпусти меня, я побегу назад, – заскулила я и зажмурила глаза, когда нас тряхнуло на очередном корне.

Мама рассмеялась и на мгновение оторвала левую руку от руля, чтобы погладить мое колено.

– Все будет хорошо, – заверила она меня.

– Да. Это катастрофа.

– Приключение, – поправила она меня, улыбаясь. – Ты попрощалась с Корди и Питером? Вы теперь долго не сможете увидеться.

Я сжала губы и пробормотала нечто такое, что она могла бы истолковать как да или нет. Мой взгляд остановился на пухлой сумке под ногами. На молнии раскачивался влево и вправо старый желтый тамагочи.

Последние школьные дни я избегала Корди и Питера. Наверное, было трусостью, что я не отреагировала на историю, которую узнала в туалете, – нет, это определенно трусость. Но, в конце концов, это, возможно, было лучшим решением. Корди все это время избегала моего взгляда, а когда сегодня посмотрела мне прямо в глаза, то совсем побледнела. Я была почти уверена, что она «знает, что я знаю». Если мы все еще подруги, то, вероятно, все останется невыясненным, пока я не приведу мысли в порядок и не возьму на себя смелость сообщить об этом Корди.

Дорога стала шире, и чуть позже я смогла разглядеть за кронами деревьев башенки, торчащие ввысь, как у старого замка.

– Это Честерфилд? – спросила я заинтригованно, но при этом слегка испуганно.

– Да. А чего ты ожидала от элитного интерната, которому много веков?

– Ну, по крайней мере, бойниц тут нет! А в наказание здесь сажают в подземелье?

Мама рассмеялась, будто я не имела в виду ничего серьезного, и свернула на широкую стоянку, где было припарковано несколько дорогих машин.

Мы продолжали ехать по хрустящему гравию до огромных белых железных ворот, перед которыми мама остановилась и опустила окно.

– Честерфилд очень… европейский. Обычно, чтобы увидеть нечто подобное, нужно провести отпуск в Англии или где-то там, – пыталась она тем временем исправить мое первое впечатление об интернате.

Слева и справа от ворот тянулась высокая стена из красного кирпича. Мама нажала на кнопку звонка, после чего мы в волнении ждали, когда нам ответят. Мое желание выпрыгнуть из машины и сбежать обратно с каждой секундой росло. Сначала раздалось жужжание зуммера, затем из динамика под кнопкой звонка послышался женский голос.

– Добро пожаловать в Честерфилд. Чем я могу вам помочь?

– Добрый день, это шериф Солт. Я привезла свою дочь Элис на летние курсы.

– Минуточку, пожалуйста, – прозвучал ответ.

Мы обменялись удивленными взглядами. Ворота оставались закрытыми, позволяя мне рассмотреть герб с вороном на короне. Не знаю почему, но я покрылась гусиной кожей.

В следующий миг в динамике раздался треск, и тот же женский голос снова сообщил:

– Пожалуйста, проезжайте вперед.

Голос сопровождало жужжание, с которым створки ворот открылись. Нашему взору предстала аккуратная тропинка, выложенная белым гравием.

– Ну, тогда поехали, – сказала мама и нажала на газ. Судя по голосу, она нервничала не меньше меня.

Когда мы миновали ворота, я увидела с обеих сторон две статуи в натуральную величину. Обе были из белого мрамора. Левая изображала молодую женщину, державшую меч в вытянутой руке. Волосы ее были так тонко вырезаны, что казалось, будто их разметал ветер. С другой стороны стоял строгий молодой человек. Его тонко очерченное лицо было выполнено из мрамора так же детально, как и у женщины. Они выглядели почти живыми.

– Мило, – сухо прокомментировала мама.

– Да, наверное, садовые гномы показались им скучными, – пробормотала я, пока мы ехали по подъездной дорожке.

Вдоль дороги тоже располагались белые статуи. Каждая из них была в натуральную величину и настолько детально проработана, что казалось, будто там стоят настоящие люди. Некоторые из них выгибались, а их лица были искажены болью. Другие выглядели почти по-королевски: подбородок гордо вздернут, и дождь стекал по их лицам, как слезы. Дорога была прямой, что делало общий эффект еще более впечатляющим. Я увидела статую девочки на вид не старше тринадцати лет. На ее губах застыла улыбка, глаза были закрыты, и выглядело так, будто она прислушивалась к чему-то, что могла слышать только она.

– Уже в течение нескольких поколений Честерфилды – известные скульпторы, – разъяснила мама, заметив, как я чуть не вывихнула шею, глядя вслед статуе, пронзившей себе грудь копьем.

– Не знаю, нравятся мне эти штуки или нет, – призналась я.

– Я тоже. Но все они очень впечатляющие. А, смотри, мы прибыли.