Читаем Игорь Святославич полностью

Вышеслав, ехавший верхом рядом с повозкой, с грустью и состраданием смотрел на мертвенно-бледное лицо друга, обмотанное окровавленными тряпками.

До Новгорода-Северского добирались долго. Игоревы гридни не торопили лошадей по плохим дорогам, чтобы не растрясти раненого князя.

Ефросинья бледная и испуганная встретила мужа, которого на руках внесли в терем и уложили в опочивальне.

Игорь был в сознании и сразу попросил пареной моркови.

Служанки мигом принесли своему господину его любимое лакомство. Ещё челядинки принесли очищенных от скорлупы орехов для лучшего заживления раны, клюквенного киселя для аппетита и сладкого изюма для поддержания сил.

Лекари, как хозяева, расположились в соседнем покое. Всё, что они требовали, немедленно исполнялось слугами.

Всеволод успокаивал Ефросинью:

– Брат у меня, как дуб, крепок. Оклемается!

Всеволод задержался в Новгороде-Северском, отправив домой свою дружину.

Через несколько дней Игорю стало значительно лучше.

Ефросинья пришла к нему вместе с Вышеславом. Они принесли показать Игорю книгу Фронтина «Стратегмы», переведённую на русский язык.

Игорь давно охотился за этой книгой и сумел-таки раздобыть её. Перевод этой греческой книги затянулся по разным причинам. Затем монахи-переписчики почти год создавали русский текст, обильно снабжая его красочными вставками и миниатюрами, кое-где были помещены даже карты сражений и схемы осаждённых городов.

Игорь схватил книгу, как ребёнок, наконец-то получивший долгожданный подарок.

Его лицо с отросшей бородой посветлело, когда он бережно стал перелистывать страницы из толстой бухарской бумаги. Отыскав раздел о взятии городов, Игорь вслух прочитал о хитрости Александра Македонского, захватившего персидский город Кирополь. Отряд македонских воинов проник в город по руслу обмелевшей реки, протекающей под городской стеной, в то время как основное войско Александра отвлекало защитников Кирополя обманным штурмом.

– А вот я взял Глебов без всяких хитростей, – вдруг сказал Игорь, закрыв книгу. – Был Глебов – и нет Глебова!

Игорь поднял глаза на Вышеслава и Ефросинью и расхохотался безумным смехом.

Ефросинья с беспокойством посмотрела на мужа, затем её встревоженный взгляд метнулся к Вышеславу. Вышеслав выразительно взглянул на княгиню, стараясь её успокоить, мол, такое с раненными в голову случается.

И всё же Ефросинья стала побаиваться Игоря. Он иногда мог так посмотреть на собеседника, что того мороз по коже пробирал.

Неизвестно, что в особенности помогло Игорю быстро встать на ноги: умение ли врачевателей или блестящая победа Святослава Всеволодовича над половецкими ханами у Орели-реки. Такого разгрома степняки не испытывали со времён Владимира Мономаха! В битве пало девять ханов, двенадцать ханов были взяты в плен. И среди них злейший враг Руси – Кобяк. Тысячи половцев остались лежать на равнине близ устья Орели. Слава от этой победы прогремела по всей Руси!

В Новгород-Северский весть о победе Святослава принесли местные купцы, ездившие в Киев и купившие там за бесценок множество половецких рабов.

– Лошадей половецких князья пригнали видимо-невидимо! – восторгались купцы, приглашённые в княжескую гридницу. – Прочего скота крупного и мелкого тоже не перечесть! Пленных половцев везде продают гуртами, как овец. Раб-мужчина идёт по ногате[80] за голову, молодая невольница – за одну резану[81]. Купцов в Киев наехало полным-полно: греки, венгры, поляки, немцы, варяги… Новгородцев много и полочан. Торговля там идёт вовсю!

Проводив купцов, Игорь принялся расхаживать по гриднице, изливая Вышате и Вышеславу своё уязвлённое самолюбие:

– Обскакал меня старик Святослав! Ведь дурень дурнем, а поймал-таки свою удачу! Это по вине треклятого Владимира Глебовича я остался ни с чем. Ну, я ему ещё отплачу за это сторицей!

– Мало тебе развалин Глебова? – мрачно спросил Вышеслав.

Игорь едва взглянул на него:

– Что?.. Это токмо начало моей мести, друже. Дай срок, на Переяславль пойду!

– В Переяславле знатную добычу взять можно, – угодливо вставил Вышата.

Вышеслав сверкнул на него глазами:

– Разума ты лишился, боярин, коль слова такие молвишь! Смерть русских людей выгодой измеряешь. Так, не лучше ли сразу на Киев пойти? Стыдись и ты, князь… – Вышеслав повернулся к Игорю.

– Замолчь! – вскричал Игорь, и глаза его, как ножи, впились в Вышеслава. – Я вижу, ты воли себе много взял. Князей поучаешь! Так поучи-ка сначала Владимира русских людей любить, а уж опосля меня стыди.

Вышеслав покорно склонил голову.

– Позволь удалиться, княже.

– Ступай, – уже более миролюбиво промолвил Игорь.

Видя такую непримиримость Вышеслава к межкняжеским распрям, Игорь стал приближать к себе людей менее щепетильных и более охочих до богатств и почестей, взятых неважно где: в Степи ли или в соседнем княжестве.