Читаем Иерусалим полностью

ДЖОН БАНЬЯН: [Опасливо, но польщенно.] Он самый, ежели нет иного Баньяна. Ужель не минуло пред нами толико лет, чтобы я выветрился из памяти? Но все так переменилось. Разве, когда я последний раз езживал сей дорогой, столбы церкви Всех Святых не были срублены из дерева? Или их сгубил пожар? Мне тепло от мысли, что вы обо мне знаете.

ДЖОН КЛЭР: Что вы! Судя по окружению, прошло уже триста лет с лишком с тех пор, как вы жили. Полагаю, вы заметили славные голени и лодыжки той женщины, ибо на них я первым делом опустил взор. Мы попали в странные дни, будьте уверены, но готов поставить шиллинг, что путешествие вашего пилигрима у всех на устах, как ваше имя – на многих ногах[164]. Уж точно на моих, ведь я пустился в путешествие из тюрьмы Мэтью Аллена в лесу и прошел восемьдесят миль до дома в Хелпстоуне. Нисколько не сомневаюсь, что вы слышали об этом, как и обо мне. Я лорд Байрон, известный повсеместно как крестьянский поэт. Знакомо ль?

ДЖОН БАНЬЯН: Не могу ответствовать, чтобы было знакомо. Подобно ли лорду да крестьянским поэтом величаться?

ДЖОН КЛЭР: Теперь и я задумался. И почему еще королева Виктория настаивает, что доводится мне дочерью? Возможно, по размышлению, что с лордом Байроном у меня вышла оплошность. Несомненно, меня сбила с ума хромота. Теперь мне вспало на память, что на самом- то деле я Джон Клэр, автор «Дона Жуана». Вот! Вот это имя вы наверное слышите не впервой.

ДЖОН БАНЬЯН: Боюсь, что нет.

ДЖОН КЛЭР: [В разочаровании.] Что, ни Клэр, ни Дон Жуан?

ДЖОН БАНЬЯН: Ни тот ни другой.

ДЖОН КЛЭР: О боже. Ну неужто я и не Джон Клэр? [КЛЭР впадает в удрученное молчание, глядя в землю. БАНЬЯН поглядывает на него с тревогой.]

МУЖ: Ну слушай, я не святой.

ЖЕНА: [Не глядя на него.] Быть того не может.

МУЖ: [После паузы.] Я только говорю, что я из плоти и крови.

ЖЕНА: [Со злобой, поворачиваясь с обвиняющим взглядом.] И что это за оправдание? Мы все из плоти и крови! Покажи, кто нет! [Она снова отворачивается, возвращаясь к молчанию. За спиной пары обмениваются траурными и скептическими взглядами КЛЭР и БАНЬЯН.]

ДЖОН КЛЭР: [Пожимая плечами.] Думать должно, мы им только помешаем. Что скажете, не желаете присесть? Я того мнения, что это лучшая из поз, и того более я убежден, что все беды человечества – от стояний и хождений. Прошу, не будем утруждать ноги.

ДЖОН БАНЬЯН: Я вознамерился было посетить ближайший базар, где оглашали эдикт графа Питерборо, мною в сочинении «Священная война» упомянутый. И все ж несколько времени роздыху – небольшое дело в долгих ярдах посмертия. Но что до ног утружденья – по мысли моей, состояние наше препятствует их утруждать. Чудо уж то, что мы не воспаряем в небо из недостатка веса.

ДЖОН КЛЭР: Я предполагал, что в наших сердцах осталась унция-другая как раз для подобных оказий. Присядемте же и углубимся в обсуждение. [КЛЭР уводит БАНЬЯНА к задней части паперти. БАНЬЯН выбирает правый альков, но КЛЭР впадает в возбуждение и поправляет его.] О нет, так не пойдет. Эта ниша зарезервирована только для меня, в силу долгого пользования. Займите место на другой стороне, его я держу нарочно для гостей. Признаю, оно не столь роскошно, но если это неудобство – худшее, что ждет вас в вечности, то вам остается только радоваться. [БАНЬЯН выглядит обиженным, но уступает КЛЭРУ. Оба занимают места в соответствующих альковах.]

ДЖОН БАНЬЯН: Правда ваша. Довольно удобно.

ДЖОН КЛЭР: То-то и оно. [Пауза.] Вы говорите о нише или же о вечности?

ДЖОН БАНЬЯН: Главным образом о нише. [Пауза. Издали доносится ШУМ одинокого мотора в тумане. МУЖ и ЖЕНА не обращают на машину никакого внимания, но КЛЭР и БАНЬЯН провожают ее глазами.] Я встречал эти дива. Это какой-то род телег, но не постичь мне николи их движенья принцип.

ДЖОН КЛЭР: Ну, я уже уделял этому толику размышлений и имею сказать, что ответ на загадку прост: перед нами некое достижение естественной науки, благодаря которому конь стал невидим для зрения.

ДЖОН БАНЬЯН: Однако же эта мысль с легкостью тем простым наблюдением оспорена будет, что нигде нет зримого обилия навоза, кой оставляют сии незримые тягловые. Попробуйте объяснить такую загадку, если в силах.