Читаем Иерусалим полностью

Востург неё фетви укражены, кокит-райскими финнариками, смеяющими гриблумками. Трилби жаршем глазмудрении она понароживает, что это нез’лакомый ейетип, с такторым орнаманьше не стонкивалась. Кашный гирб как бабто совран из миаленьких гёрлых фейщин в лю-мини-сценом кыльце – тычино кторто скпестил мерскую цензду с блумажными спекулколка милли вскружевной па-душечкой. Маршущие комичностиль интелесный цвент утих маниятурнюрных омрачовашек чмето выжзывают вумен икхор-дезбельет или fuck’ельное шовствие, так что Лючия пятится ностранные жнеским’е шлалсти в оттращении. Она резвошляет, что жиза настурца у этой менструозной куньтуры, когтлап осади храпдаётся бесстолстный и нуднотонный солодс, парниделжащий аморе-кинцу.

– У себя дума мы слывём их Беллвьюские Мягодки. На в ус недуйно. В горлову пьёт – пивда, ходине тик, ктак водк этот лединиз.

Лючия обморачивается и оскалзывается лично кличу с отжилым джин’тельменем в бочках и сердниго проста, пухти ителально сэфирическим. На нём пилосадкый хмелат прорерх закляпанной пужамы, и он смиряет Лючию безопчастным встеклом ipso стяжёлых свек и лунз – тостых, как б утырка бредни. Лючия залегчает, что он верьмне отвергменя соснёт вслипкий лидокаинец, от колитрого пыхнет бурым боном.

– И ктолше ты умнас, миленький горой? – спиритшивает она смяхка сней-сходи тельным стоном.

Тот вотнимает некрогольное акомство напалмочке издалвольно неботыльших и неопритых гиб и бормотухит.

– Знавут Огди Уитнекер. Был скудой жникто, пресовал детСкаймена и всё ворчее. Следя по акцендинталю, это недурном в Пилвпью, кида меня запыли, и вообщение Соседимённые Что ты. Походе, опить забжрался в Верли-ка Мнеизвестное с приздураками и мудовищами, одчухтился в Затрепных Мурах.

Лючия налкходит, что ш’тучный малерй и его сладкогольный приведенец вензевают снимпартию. Истелесен ей синево ри’cунятий.

– Я испестываю откровмное увлажение к нектарым Парфенсионалам ктамнетслов, вникогда не смудила Кинга пооблажке. Кстати, небу дети львы, чансом, закады с Королем Фрэнком, словздеятелем «Глоссолаллеи» [135]? В денстве я еВолт любождала. Osons’bien’о мнен развились вискресные цвенные стройнички – на мой вкисс, рамвные Рембротам сумных расвафленных манстеров морденизмена.

Зд’эстелстяк скучает седжой голоствой шпричёской под гор шок ивнивь достапьёт обсосколок власти, перечьде чем бурбонно замонотонить.

– Слдыхал. Сам плоше халдушник крикломный и коммерещеский. Чтоб гудзонокрасилки были прохожена гарсонокопилки. Читкие и релинейстичные вринии, иначивасё разварится в пьярый ха-хас. И всюрравно виноге купюртали в бездушку. Фыркулы и Дуркенстены изВнеизместного перейгнут любую намелованную чёрту, длаже к-ровную. У хторческих пьюдей вьюгда так. Тломкая игрань.

Когден ланэто громорит, Лючия, наУитниление, проникмает, что он мем-еет в вуду, и чевствует, что влево успиртанной фнорме закульчена бла-дородная и глубочкая младрость. Словым нуваждением к геройторическим спокойбностям фраздобрейшего стабряка онапрасшивает, месть ли у него проствремвление обихо медстоп-уложении.

– Мистик Видни, или, лестьли пославлите, Огде: вине будитетка добрыд порсказать, где, повадшему, нагодится этюрь фесто и феермя, кодами пропали? Умеря сонжилось впечатение, что могня подложили в сбреньдницу Сумас Аброда в Нигдемтамнет, но сотьмеваюсь, что вы здешкомы свэтим уграждением, вотлчине аттаких гнозплод, как менестрСклерь и мисдерЗтирвен.

Нерезвый аллестратор поблаживает освин из подборовков и молит.

– Я внеморгослковаен. Уже связал, когде. Нежитьздестное. Талкая дерьшёвая нифермальная зубдробная шизнь. Тут порно перверсдений, чуштей, гдедьм, уморслов и пночного адсюрда. Лпутьше вмерцнуться нацвет инойти дотрогу оттундра. Лечьно я и додо мой, в Се Шоа, чтобремене с-меднили белё. Пиньятно познамениться.

Налетом бухлый незалкомец возвглащает кладенец в рот икар ни в чёл небозвало восполняет в скнотчь, буйто прочнимается по невидейным столпеням. Вскор неон уже од-нанизм блудных и уталённых торчек, затмерян Нассреди зёдч и гекатских пламет надломчерницей. Пронзапно чумствуя трелив лубокой плеядзни к дхолстойному и смеланхотличному конопышке, Лючия хлопалитр в радошки и испорскает розорные сюрдечки-валиумтинки, культорые кручат над гкукловой парадостной ортисте.

– Ах! – вздевхает она. – Эртот Огди Уитнекер! Мальчта, а не мечтик!